Он понимает, что дело выиграно. И чтобы я не сказала я только утяну Женю на дно.
- В… в близких.
Отвечаю и вижу, как он голову вскинул и на меня посмотрел.
- У вас была связь? Это сексуальные отношения?
- Да.
Ответила я и выдохнула, стараясь не слушать шепот и не смотреть в зал, где на меня устремились десятки ненавидящих и непонимающих глаз.
- Подсудимый брал у вас деньги?
- Никогда! – сказала громко, резко.
- А вы сами предлагали ему вознаграждение за…
- Гадость! Мерзость! Я ее люблю! Ясно! Никакие деньги мне не нужны! Я! Ее! Люблю!
Закричал и судья злобно приказал замолчать иначе его выведут из зала суда.
Тяжело дыша, смотрю ему в глаза, а он в мои и больше нет никаких вопросов, нет никаких ответов. Ничего не имеет значения. Допрос продолжался, а я просто смотрела, я словно ментально касалась его рук, лица, волос, прятала ладонь в его ладони и видела, как он сжимает свою руку, как будто чувствует меня.
Когда сказали «Виновен» у меня потемнело в голове, я даже смотреть не могла, все поплыло и ноги подкосились.
Кто-то помог удержаться, присесть в кресло, воды дали.
- К врачу так и не сходили, Елена Анатольевна?
- Нет…мне не до врача сейчас. Они сказали виновен….они это сказали. Что это значит. После совещания, что они скажут?… Что это значит?
- Держите себя в руках. Ваша реакция на решение суда очень прозрачная. А у вас все же муж умер…убит. Подозреваемым. И вас саму подозревали.
Мне было наплевать. Пусть подозревают. Глупость какая. Скрывать нечего. Я не виновата ни в чем.
Женю уводят, а я вслед ему смотрю и слезы глотаю. Я даже позвать его не могу, подойти не могу, за руки взять.
- Совести у тебя нет, мама. Совести! Как ты могла! Позор! Теперь все знают об этом позоре!
- А то что твой отец все оставил своей любовнице не позор? – крикнула я, не сдержавшись.
Как в тумане лицо Леры все в слезах, подруга ее, которая за плечи держит и уводит, лица родственников, каких-то знакомых, соседей. Все они с презрением, с ненавистью смотрят. Меня адвокат под руку увела, домой довезла.
- Могу помочь с делом о наследстве. Оспорить можно. Тем более все вместе нажито было, когда женаты были.
Киваю, а сама не слышу ничего, не понимаю. У меня в груди камень, мне кажется, я от тяжести к земле пригибаюсь.
- Пятнадцать лет…, - шепчу едва слышно и смотрю сквозь нее. Он выйдет мне будет под шестьдесят. Я бы эти пятнадцать лет на все наплевала и любила его. Сколько могла и как могла. Плевала бы на всех. На осуждение на взгляды косые.
