Но если мыслить совсем здраво и как взрослый человек, а не как трусливый подросток, я ведь все равно собираюсь Катю с детьми перевезти к себе. И что дальше? Буду их при каждом визите отца отправлять в однушку со всеми вещами и мебелью? Бред.
Н–да, я–то по началу обрадовался, что папа относительно спокойно отреагировал на мое решение остаться здесь. Нет, он, конечно, уволил, погрозил для острастки, но в целом действительно спокойно все прошло. Никаких затяжных обид, плана мести на ближайшее десятилетие и прочего от него не последовало.
Но теперь в этом–то и проблема.
Как все уравнения, в которые входит моя семья, все ее такие разные, но такие нужные составляющие, примирить между собой? Да хотя бы поставить всех в известность друг о друге, и чтобы они не захотели моментально нейтрализовать один другого. В общем, весело, учитывая, что я не мастер семейных примирений.
Равнодушная мать Кати видится мне сейчас идеальным родственником. Мой отец, конечно, далек от трясущегося над чадом родителя, но его точно нельзя назвать равнодушным.
А лучше бы иногда был таким, вот честное слово, меньше лез бы, глядишь, все бы по–другому получилось.
Ай, ладно, чего об этом сейчас рассуждать, глупо. Как уже есть, так есть. Думать надо, кроватки куда девать? Помнится, Катя была категорична по поводу отца и двойняшек, буквально требовала, чтобы папа о них не узнал.
Черт. Снова дилемма.
Естественно, ни о какой работе в данный момент речи не идет. Я взвинчен, мозг по кругу пытается решить нерешаемое, приходя к одному и тому же.
В итоге собираюсь и выезжаю обратно к Кате.
Лгать и утаивать, когда у нас едва начал образовываться мостик друг с другом, я не буду. Она девушка добрая, но снова предательство не простит, даже совершенное во благо. Тут и ее подруга Света не понадобится, чтобы Катюша перестала желать воссоединения со мной, сама вернется к позиции совместного опекунства без прочих составляющих брака. А то и в опекунстве начнет кочевряжиться, опасаясь за безопасность Миши и Маши. Мама она тревожная, порой слишком.
Быстро подъезжаю к знакомому дому и спешу в квартиру. Уверен, они дома, раз не гуляют во дворе, что им еще делать.
– Привет, – здороваюсь, едва открывается дверь, – извини, не предупредил, но разговор срочный появился.
– Дима?
Катя встречает меня с каким–то полубезумным лицом, сразу чувствую, что не ждала. И дверь не распахивает, так и держит приоткрытой лишь узенькую щель.
– Я, естественно, давай впускай, не на лестнице же общаться.
