Она человек практичный и понимала, что двоих одной растить трудно, – смотрю на него презрительно.
Прямо мечтает, чтобы все, кто лучше него, спустились на один уровень морали вместе с ним.
– Угу, – отец задумчиво кивает, – значит, ее хитрость – это практичность и здравый смысл, а моя превращает меня в монстра. Двойные стандарты, сын, не находишь?
– Давай только не будем комедию ломать, – недовольно кривлюсь. – Я тебя не упрекаю в том, что ты мне не рассказал про то, что Катя к тебе обращалась, я сам виноват, решил разорвать связь и попробовать жить с Викой.
Я лишь ругаю за настойчивое предложение аборта.
– Да потому что зачем тебе были бы нужны дети от нее, заживи ты нормально с Викторией?! И зачем этой твоей Кате вешать на себя обузу? Она ведь могла через время встретить подходящего парня и наладить жизнь с ним! – отец снова говорит эмоционально. – В конечном итоге я думал о вас обоих!
– Но как всегда, благими намерениями сам знаешь, куда дорога выложена. В любом случае, я рад, что Катерина оказалась настолько сильной духом, что сохранила жизнь нашим кровиночкам.
– Ого, у тебя еще и тайные дети есть, и вы с их матерью воссоединились после разлуки. Это так романтично! – чуть ли не пускает слезу Настя.
Девушка прямо в театр с живыми эмоциями попала. Начинаю жалеть, что не выгнал ее из комнаты.
– А с чего ты взял, сын, что дети твои? Девчонка молодая, могла сделать аборт, а вскоре забеременеть по новой. Если здоровье хорошее, еще не то случается.
Естественно, отец не может не заткнуть свой голос разума, который он по–прежнему навеливает всем и каждому.
– Наверное, потому, что у них родимые пятна, как у нас с тобой, папа. У обоих сразу, – произношу довольный, скрещивая руки на груди.
Тут отцу нечем крыть, придется–таки признавать новую реальность.
Глава 65
Но я ошибаюсь, он и тут находит, к чему придраться и как вывернуть все в свою сторону.
– Она могла нарисовать родимые пятна, а ты, наивный дурачок, поверил, – говорит отец снисходительно.
Смотрю на него несколько секунд и думаю – он всерьёз или шутит? Но нет, кажется, всерьез.
– Папа, – начинаю вкрадчивым голосом, – неужели ты считаешь, что я ни разу не держал своих детей на руках? Не купал их? Не менял подгузник? Я вообще–то ответственный отец, и мне нравится эта роль.
– Браво! Ты точно теперь мой кумир, – снова невпопад влезает Настасья.
– Настя, шла бы ты спать, вот правда, иди, – произношу уставшим голосом, – тошно уже, от вас обоих тошно, если честно. И ты, пап, иди.
