Ведь следует понять, когда произошел тот самый роковой перелом, когда Артем из милого парня превратился в бешеного зверя, когда нежность обернулась грубостью, когда боль стала признаком его удовольствия.
Мне сложно поверить в то, что Градовский всегда любил жестокость. В моих воспоминаниях он улыбчивый, обходительный, милый. Я помню нашу первую близость. Он старался быть максимально осторожным, не торопился и ждал полной моей готовности и безоговорочного доверия. И я ему поверила, полюбила и согласилась быть с ним всегда: в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть нас не разлучит.
Что-то меня потянуло размышлять о прошлом, когда стоит решить проблемы в настоящем. Поэтому иду в зал, спрашиваю у бармена Ника, где найти Таню. Таня оказывается улыбчивой брюнеткой. Она сразу берет меня в оборот, показывает раздевалку, где девушки переодеваются в форму. Тут же мне выделяют шкафчик, куда я кладу свою сумку и одежду, так как Таня приносит мне чистую, отглаженную форму, которая мне чуток велика, но не критично.
Туфли на каблуках моего размера тоже дают на время.
Мне кажется немного странным, что сразу после собеседования меня отправляют работать в зал, но, возможно, так лучше, нет времени испугаться и сбежать.
Время приближалось к концу ланча. Мне уже разрешалось самостоятельно брать заказы, я приветливо улыбалась, мне улыбались в ответ, и никто не хмурился на мою медлительность, даже повторяли свой заказ, если видели мою растерянность.
— Женя, твой седьмой, — на ходу бросает Таня, я беру блокнот и ручку, иду к указанному столику, но чем ближе подхожу к нему, тем тяжелее дается каждый шаг.
Я узнаю его. Узнаю из тысячи, узнаю во сне, узнаю и через сотни лет. Время идет, могу его не видеть неделю, две, а все равно буду помнить, как вспыхивают злыми огоньками зеленые глаза, если что-то вдруг не по вкусу. У меня возникает ощущение какого-то кармического круга: как бы ни убегала, как бы ни сопротивлялась, как бы ни сворачивала с избранного пути, я все равно возвращаюсь к нему.
— Добрый день, что будем заказывать? — нужно улыбаться, нужно делать вид, что видишь его первый раз, даже если сердце пропускает удар, а потом падает куда-то вниз к самым ногам и не возвращается на свое место.
— Добрый день, — он поднимает глаза, на секунду замирает на моем лице. Уголок губ дергается, но не улыбается. Руки холодеют от его бездушного взгляда палача.
