Состояние моего бывшего удовлетворительно, через пару недель его могут забрать в медблок в СИЗО. Старший Градовский всячески пытается оградить своего отпрыска от тюрьмы, пытается приписать ему несуществующие диагнозы.
— Надеюсь, в тебе не проснулось чувство сочувствия к бывшему? — мы вместе с Натаном выходим из кабинета.
— Нет, — во мне действительно нет сочувствия, я, к своему стыду, даже чувствую удовлетворение. — Это Руслан?
— Ты спешишь? — на улице прохладно, Натан смотрит на меня пристально с высоты своего роста.
— Нет.
— Может посидим в кафе, обед как-никак.
— Хорошо, — соглашаюсь, понимая, что не просто так меня зовет Левин на обед. Я сажусь в его машину, Захар следует за нами. Натан выбирает китайский ресторанчик.
— Жень, ты у нас взрослая, адекватная, должна понимать, что бывают ситуации не для женских ушей. То, что услышала, ты по идеи не должна была слышать. Это было желание Руслана, но получилось то, что получилось, у следователя слишком длинный язык.
— Значит, Руслан, — отворачиваю лицо к окну.
Что я испытываю? Отвращение? Ужас? Отрицание? Ничего подобного. Я внезапно понимаю, что этот человек просто наказал по своим понятиям, пусть и не совсем они законные.
— Его не тронут? — сейчас переживаю, чтобы не завели дело на Руслана, учитывая, что ни для кого не секрет, кто он такой.
— Нет. Он в этом не участвовал.
— Не участвовал? — смотрю на Натана. — Но приказ отдал? — Левин опускает глаза, этого достаточно. Вспоминаю оговорки Руслана, как он смеялся над моим страхом по поводу того, что Артем может нанять людей, которые построят несчастные случаи.
— Жень, ты ведь понимала, кому звонила ночью?
— Не задумывалась.
— Руслан сам лично никогда ни в одном деле не участвует, но он знает, к кому направить, кого попросить, кому приказать. К каждому он найдет ниточку, за которую можно дергать и заставлять делать то, что ему надо.
— Он и тебя дергает?
— Нет, — улыбается, — мне повезло водить с ним дружбу. Друг он замечательный, враг ужасный. Я надеюсь, что ты сейчас не побежишь собирать чемоданы.
Он ради тебя на многое пошел. Купил дом, хотя всегда утверждал, что ему такие хоромы на фиг сдались. Задумался о семье, сколько его знаю, никогда не слышал от него желания заводить серьезные отношения, любовницы с содержанием не считаются. И то, как он к тебе относится, многого стоит.
— Я знаю, Натан, знаю, — поспешно беру сумку, сдерживая улыбку. Левин хмурится, непонимающе смотрит на мои сборы. — Я домой, — торопливо покидаю кафе.
