На диванчике возле окна сидит Руслан. Гладко выбритый, в голубой рубашке с расстегнутым воротом, держит на коленях ноутбук, рядом лежат планшет и мобильник. В первую минуту наполняюсь радостью, он рядом. Потом на меня наваливается все, что произошло, отворачиваюсь. Скорей всего он здесь из чувства вины, пришел проверить, как у меня дела.
— Есть хочешь? — раздается спокойный голос, я не смотрю в его сторону.
— Нет.
— А надо. Цветы и шары от коллег, Марина передавала привет, — захлопывает крышку ноутбука, встает.
Я напрягаюсь, жду, что сядет на кровать, но идет к столу и наливает стакан воды. Не выдерживаю, украдкой бросаю на него вороватый взгляд. Встречаемся глазами.
— Я решил заказать еду из итальянского ресторана. Вряд ли больничная еда тебе по вкусу, раз отказываешься есть.
— Того самого? — вспоминаю наш совместный ужин, наш первый поцелуй.
— Помнишь? — достает из пакетов еду, расставляет коробки на столе. Пахнет аппетитно, желудок предательски урчит. Я подтягиваю одеяло к подбородку.
— Ты будешь в постели есть или ко мне присоединишься? — я хочу к нему, хочу сесть рядом и сделать вид, что все нормально, что лицо без синяков, губы не опухшие, а тело не болит от каждого движения.
— Я буду есть в постели.
— Хорошо, — кивает, накладывает на тарелку еду, берет вилку и идет ко мне. Стараюсь не смотреть ему в глаза, осторожно беру тарелку, избегая любых прикосновений, даже случайных.
Руслан садится на диван, отодвинув в сторону ноутбук и планшет.
В воздухе чувствуется напряжение, непонимание, как сейчас разговаривать друг с другом.
— В больнице тебя продержат не больше десяти дней. Не знаю, как пойдет дело с твоим заявлением, будем верить, что на года не затянется эта канитель. Натан обещал сделать невозможное. Вопрос по поводу опекунства над Лизой тоже будем решать с твоим заявлением.
— Да? — эта новость радует меня больше всего, поднимаю голову. Руслан ковыряется в своей тарелке. Когда вскидывает на меня глаза, я поспешно прячу лицо в своих волосах.
Слышу тяжелый вздох.
— Жень…
— Знаешь, очень вкусно, ты прав, больничная еда совсем отвратительная, — я его перебиваю. Я не готова сейчас слышать от него слова извинений, слова прощаний. Мне нужна минута для ерунды, чтобы собраться с духом и принять тот факт, что Руслан уйдет сейчас из моей жизни. — Спасибо. За все спасибо, — таратарю без паузы, заполняя пустой болтовней неловкое молчание.
