Я обняла его и прижалась к нему покрепче. Какой же он горячий. Даже одеяло не грело так, как его близость.
— Моя. Навсегда… — прошептал принц и уснул."
"У меня же сна не было ни в одном глазу. Во-первых, я была воодушевлена тем, что теперь мой сказочник никуда не пропадёт и даже Пресветлые его у меня не заберут. А во-вторых, поняла, что за дверью меня караулит нечто малоприятное. Где-то там, за пределами этих покоев, всё ещё ждал известий о брате Дуэйн. Нужно сказать ему, что всё хорошо, и постараться как-то подготовить к тому, что скоро я стану его сестрой.
И ничего хорошего мне это не сулило.
Собравшись с мыслями, я поднялась с постели, оправила измятое платье и постаралась как можно незаметнее выскользнуть за дверь. Нужно вернуться в свои покои, если они уцелели, конечно, после разгрома, учинённого Филиппом, и привести себя в надлежащий вид. Но судьба на этот раз не была ко мне благосклонна.
— Я уж думал, ты не выйдешь. — Низкий бархатистый голос, который я хотела услышать меньше всего, заставил застыть на месте.
Дуэйн. Диал стоял напротив двери, оперевшись на стену, и буравил меня взглядом.
— Что с братом? Жить будет?
Я тут же набрала воздуха в грудь, чтобы ответить что-то вроде «Можешь и сам посмотреть» или «Конечно, разве дала бы я ему умереть?», но мрачный дикеец вдруг сделал всего один шаг вперёд. Такой, которым полкоридора можно преодолеть. И крепко меня обнял.
— Спасибо, Дафна. — Мужчина, стараясь не задеть израненную руку, стиснул меня своими крепкими сильными ручищами. — За всё спасибо.
Здоровяк был значительно выше меня, поэтому теперь я болталась в его объятьях примерно в полуметре над полом, а он уткнулся носом мне в плечо, не давая возможности посмотреть ему в глаза.
«Надо же! Это мрачное существо способно испытывать благодарность? Неужели ему совестно?» — подумала я, но вслух ничего не сказала.
— У меня нет никого дороже Люция, — вдруг заговорил Дуэйн после небольшой паузы. — Не стоило мне тогда так с тобой говорить. Но я не мог иначе. Ты была чужой женой, а он… он места себе не находил в этом мире без тебя.
Это несправедливо, понимаешь?
— А ты, значит, борец за справедливость? — прыснула я.
— Нет. — Диал выставил руки вперёд так, что теперь держал меня на весу прямо перед собой. Смотрел с укоризной, но уже теплее, чем прежде.
В таком положении я чувствовала себя куклой в руках ребенка, который в неё играет.
— Я за брата. И ни за кого больше. Мне было обидно за него, Дафна. Я… я ведь не такой, как он. У меня нет силы.
