Однако всё же после откинула эту мысль из-за наличия у него какого-никакого Дара, что точно бы нивелировал такую его проблему.
Так она и пришла к выводу, что дело наверняка в его психологическом состоянии, на которое ни один Дар почти не влияет. Да и сам он что-то там ей активно продолжал гавкать о том, что «всё ему не так». Но в конце концов он внял её словам, наконец поняв, что происходящее с ним сейчас ещё один Дар этого мира ниспосланный ему, а не какое-то проклятие.
Однако стоило слегка обрадоваться девушке и отпустить его руки, как он… попытался облапать её грудь.
Ей, конечно, не составило в нынешнем состоянии остановить его руки, но спросив его, зачем он это попытался сделать, он сказал своим грязным, простолюдинским, похабным ртом нечто ужасное.
Ему нужна её грудь, чтобы возбудиться.
Так он сказал ей.
И если в первые секунды она раздумывала не избить ли его за это до полусмерти, то в очередной раз испытав, словно постепенную потерю контроля над разумом и телом, она моментально решила отбросить свою гордость, и дать этому псу и этот кусочек сочного мяса, боясь, что по итогу у него так и не встанет, а она окончательно обратиться в одержимую.
«Пускай он, так и быть, поиграется немного с моей грудью. Всё же будь я на его месте тоже бы наверняка рискнула своей жалкой жизнью, чтобы хотя бы немного потрогать грудь такой шикарной девушки, как я — когда ему ещё представиться такой шанс?..» — так она думала, пока он не коснулся её грудей.
Когда же он только слегка взялся за обе её груди, её словно током ударило.
И если она и до этого была возбуждена, то с каждой секундой, пока он продолжал трогать её грудь, она возбуждалась всё сильнее из-за чего ей едва удавалось держать себя в узде и не стонать от каждого его прикосновения. Но помогало это мало — даже закусив до крови палец, она всё равно продолжала стонать.
«Да почему это, чёрт побери, так приятно?! Когда я сама её ласкаю всё совершенно иначе!»
В конечном счёте, ей даже пришлось отвернуться, чтобы не показывать ему своё возбуждённое лицо и не пересекаться с ним взглядом.
Но ему этого было мало — он захотел снять рубашку, на что она, почему-то совсем не думая, согласилась.
Если на прикосновениям к груди она согласилась, чтобы он просто возбудился и смог заняться с ней сексом, то есть буквально под страхом собственной смерти, то со снятием рубашки всё иначе… Что-то внутри неё будто бы само выдало этот ответ, желая этого, похоже, даже больше, чем сам парень желал этого.
