Когда она до неё добралась и закрылась внутри, её счастью не было предела — она сразу же принялась «унимать зуд», однако стоило ей почти тут же кончить, как к ней пришло это самое осознание — почему-то это ей толком почти перестало помогать.
Но что ещё хуже… она ощутила, как сознание будто бы начинает мутнеть, а на её голове и районе копчика что-то появляется.
Подумав о худшем, она тут же достала телефон и включала фронтальную камеру, в эту же секунду обомлев от увиденного…
Она начала превращаться в одержимую.
Её зрачки изменились, сами глаза стали столь яркими, что буквально начали светиться в этой темноте, а цвет её глаз сменился с обычного, привычного ей голубого на розово-голубой, при этом продолжая каждое мгновение переливаться сотнями разных оттенков. Её же волосы удлинились и из блондинистых стали намного более светлыми, почти белыми.
На её голове стали проявляться пока что лишь фантомные и небольшие демонические рожки, и в этот же момент сзади, приподнимая юбку, у неё выглядывал фантомный демонический хвост с острым концом, напоминающим наконечник стрелы.
«Это конец!» — подумала она в тот момент. — «Ещё немного и я стану одержимой!»
На несколько секунд её полностью охватила паника — её сознание и так находилось из-за обращения в замутнённом состоянии, так ещё и стресс мешал нормально сосредоточиться, а от того все её мысли о том, как выбраться из этой плачевной ситуации, буквально путались меж собой.
Придумать хоть что-то в подобном состоянии для неё было почти невозможно, и она это отлично понимала от чего продолжала паниковать всё сильнее.
Однако в один момент она всё же смогла — она взяла себя в руки на несколько секунд и попыталась придумать что-то, что ей поможет, и… у неё вышло.
Она вспомнила, что после того, как вчера при самоудволитворении она думала о парне-простолюдине, её будто бы отпустило это нескончаемое чувство на чуть подольше, чем при любом другом разе.
А раз так, то пускай это и лишь гипотеза, но делать ей более было нечего — либо она сейчас рискует и, вероятно, ей везёт, либо… она становиться одержимой, а после её устраняют как какого-то мерзкого демона.
Само это её уже пугало, а вместе с этим, словно неразлучно, шли мысли и о её роде — о том, что с ним будет после того, как она его опозорит вот этим…
Всё это её пугало, но с другой стороны — и побуждало действовать.
И в один момент она всё-таки решилась.
