– Джейн с живым интересом наблюдала, как Гай помогает жене спуститься с лошади. Любовь и гордость были написаны на его лице, но Джейн также отметила в его движениях нечто собственническое.
Женщины обнялись.
– Джейн, ты цветешь как роза. Мы привезли тебе подарок. – Джори взяла поводья белой кобылы и вывела ее вперед. – Это Уорик придумал."
"– Какая красавица! Я так благодарна вам обоим. – Джейн погладила кобылу по носу и что-то прошептала ей на ухо. – Конечно, Линкс ни за что не позволит мне сесть на нее сейчас, на седьмом месяце, но зато у нас будет время по-настоящему подружиться и узнать друг друга.
Подошел Линкс. Они с Гаем пожали друг другу руки.
– Добро пожаловать в Хедингем. Очень щедрый подарок. – Линкс взял поводья белой кобылы. – Пойдем. Я покажу, где поставить ваших лошадей. Потом будем обедать. Моя жена мечтает продемонстрировать вам свои хозяйственные способности, ведь она теперь владелица замка. Так что опаздывать нельзя. – Он подмигнул гостям. – Оказывается, у рыжих бешеный нрав.
– Линкс подозвал своих оруженосцев и приказал разместить сопровождавших Уорика рыцарей.
Когда мужчины остались вдвоем, Гай спросил:
– Как здоровье Джона де Варенна, графа Суррея?
– Благодарю, много лучше.
Уорик ждал, пока он что-нибудь добавит, но Линкс молчал, и тогда Гай отбросил уловки:
– Суррей передал свои отряды Пембруку, а теперь король сделал графа Пембрука своим главным военачальником.
– Мы с Джоном этого ожидали. Раз Пембрук командует всеми силами короля, конечно, его назначат главнокомандующим.
– И вы также ожидали, что армия получит приказ выступать на север?
– На самом деле ты спрашиваешь, знал ли я, что Брюс собирался надеть себе на голову шотландскую корону?
– А ты знал? – напрямик спросил Уорик.
– Брюс, граф Каррик, – законный король Шотландии.
– Значит, ты ожидал этого?
– Ожидал. Хотя для Эдуарда Плантагенета это был настоящий удар. Он считал, что покорил шотландцев и ему осталось лишь назначить английских правителей. Я воевал в Шотландии, кроме того, я более двух лет управлял гарнизоном на шотландской границе, а потому знаю: шотландцы никогда не станут на колени перед Эдуардом Плантагенетом.
То, что он сделал с Уоллесом, лишь увеличивает их решимость.
– Когда Эдуард призовет своих баронов к войне, а он это непременно сделает, я, раньше, чем принять собственное решение, хочу знать, кто отзовется на этот зов, а кто нет, – заявил Уорик.
– Ну, я могу тебе твердо сказать, что Роджер Байгод откажется.
