и тогда я покажу тебе такую фиалку, что челюсть отвиснет!
Очень стараюсь не делать резких движений. Смотрю на него сквозь ресницы и встречаю пристальный внимательный взгляд потемневших синих глаз. Они обжигают, сверкают и транслируют знакомое требовательное желание. Жадную нужду во мне — женщине, которая оказалась ему недостаточно дорога и важна, чтобы сохранить верность.
Тихо сглатываю горечь слюны и сажусь в нашей постели, потягивая к себе край одеяла. Тяжесть мужской руки ожидаемо исчезает — иначе Князеву пришлось бы вцепиться в мою грудь всей пятерней, как озабоченному маньяку.
А это — однозначно выше его достоинства.
— Не выспалась? — риторически спрашивает он и, помедлив, добавляет: — Я тоже плохо спал. Тяжелая ночка выдалась... Думаю, надо няню нанять. Как ты на это смотришь?
Ну да, няню. С дополнительной функцией надсмотрщицы за неразговорчивой женушкой? Спасибочки, обойдусь.
— Не надо, я пока справляюсь, — отвечаю спокойно и лаконично, а потом встаю, плотно запахивая халат. — Пойду гляну, как там малыш.
— Он спит, уже смотрел. Даш... останься со мной. Я соскучился по тебе, родная.
— Я хочу к Васе.
Князев молчит, не сказав ни слова возражения. Ведет себя, как шелковый. Это совсем не в его характере, но я вполне понимаю, по какой причине он держит себя настолько идеально-образцово.
Только за дверью спальни получается выдохнуть и расслабиться. Нет, нельзя жить в таком напряжении. Нельзя...
Первый эмоциональный порыв к спонтанному побегу — от шока, унижения и дикой, болезненной обиды, — уже немного ослаб.
В основном благодаря безопасному успокоительному, к которому я в отчаянии обратилась в первую очередь. Оно подарило мне достаточное количество тупого бесцветного безразличия, чтобы включить критическое мышление. И чтобы начать рассуждать не как жена, уничтоженная предательством любимого мужа, а как мать.
Да, надо думать о малыше. Сосредоточиться на его благополучии. Но и себя при этом не забыть, чтобы не свихнуться с горя.
Так что совет Люси — поговорить с мужем насчет желания восстановиться после родов, побыть немного одной и подумать о жизни, — кажется сейчас наиболее подходящим.
И разумным. Чтобы разъяренный Князев не бушевал раньше времени. Возможно, удастся и мою мать как-то к этим доводам подключить. Сказать, что поедет со мной в какой-нибудь санаторий, и сплавить туда на пару с еë Петенькой..? Она только рада будет подобной халяве...
А я сама поеду в бабушкин дом. Потому что общество матери дольше суток вряд ли выдержу.
