Так что же хорошего даст наш разговор, кроме новой порции вранья?! Не хочу этого... Не хочу эти отвратительные эмоциональные качели! Но и жить так, держа всë в себе, я больше не могу, Люся...
Слышу в трубке тихий вздох — такой теплый и понимающий, что мне становится немного легче. И не так одиноко на душе.
— Ох, девочка, — говорит Люся, — к психологу бы тебе! И в тихое спокойное место. Может, погостить куда уехать отпросишься у мужа? К матери, к тете или еще кому. Если скажешь, что на время, то глядишь, и отпустит.
Поживете врозь, эмоции улягутся... время-то лечит, говорят, как-никак.
— Не могу к матери. Мы не ладим. А тети у меня нет... была давно, но умерла молодой. Несчастный случай, кажется, — задумчиво сообщаю я, невольно возвращаясь мыслями к своему первоначальному плану. — Вообще-то тихое место у меня есть. Старый бабушкин дом тут неподалеку, в деревне Гадюкино. Но муж меня туда вряд ли отпустит с ребëнком."
"♀️Глава 24. Вторжение свекрови
Просыпаюсь резко, как от ожога, чувствуя себя натянутой струной.
И сразу же ловлю себя на недоуменной мысли: разве так бывает, что и во сне никак не избавляешься от внутреннего напряжения?
А потом понимаю, что ощущение жара вызвала ладонь мужа на моей груди. Пока я спала, он накрыл своей широкой крупной ладонью тугую от молока грудь и теперь нежно, но по-хозяйски властно сжимает и поглаживает еë...
Это-то меня и разбудило.
Да и сон был нелегким, рваным. Мой малыш перестал спать так крепко, как в первое время после рождения, и его теперь приходится укачивать несколько раз за ночь.
Чувствую себя из-за этого безумно усталой и невыспавшейся.
Раньше при таком пробуждении я бы прижалась к Владу всем телом и обняла, ища еще больше нежности и тепла на его широкой груди, волнующе пахнущей любимым мужчиной... но это было раньше. Сейчас хочется только сжаться в комок и отодвинуться.
Потому что теперь мне с ним некомфортно, больно и тяжело. Муж для меня стал чужим и далеким, а от его объятий словно веет какой-то смутной пугающей угрозой, которая гулко шепчет:
«Иди ко мне, милая.
Иди сюда, поближе. Я подарю тебе любовь. Я подарю тебе... боль. Ведь они — неразлучны, Дашка... фиалка нежная моя...»
Злость и обида вспыхивают изнутри с новой силой.
Вот козëл ненасытный! И, что особенно обидно — всеядный. Считай, только вчера с любовницы своей слез, а уже к «беспамятной» жене-наивняшке лапы тянет.
Да пошел ты, Влад! Дай только опору под ногами нащупать...
