Помимо того, что привезла из Лондона, прибавились новые, купленные в последние пару дней, когда Ира почувствовала настоятельную потребность отвлечься на что-то помимо встреч с друзьями. Вчера немного увлеклась, и теперь стояла и смотрела на два фирменных пакета, необдуманно оставленные на самом виду. Лишь бы отец не поинтересовался, что в них.
Он не поинтересовался. Он взгляд от пакетов оторвал и на Иру его перевёл, ожидая ответа.
Ира сделала пару шагов в сторону и присела на край письменного стола.
— Всё хорошо, папа.
Насколько это возможно в моей ситуации.
— Что вы решили?
— Мы решили разъехаться. Пока всё.
— И долго это «пока» длиться будет?
Она сложила руки на груди.
— Прошла всего неделя, папа. Дай опомниться.
— Миша тоже не опомнился, раз не звонит?
Ира усмехнулась.
— А ты считаешь, что он должен звонить без конца и умолять меня одуматься?
— Знаешь, мне это приходило в голову. Если любит, если дорожит.
— Значит, не любит и не дорожит, — не сдержалась Ира.
— Давай я поговорю с ним, — неожиданно предложил отец, и Ира удивилась этому предложению.
Потом испугалась, представив эту беседу.
— Не надо.
— Поговорю, как мужик с мужиком.
— Папа, не надо. К тому же, что ты ему скажешь? Что я не права, или он должен проявить терпение?
Николай Иванович выразительно поджал губы, сунул руки в карманы домашних брюк и прошёлся по комнате, снова обдумывая, что ей сказать. А Ире очень не хотелось, чтобы он об этом думал. Хотелось, чтобы отец просто принял всё, как есть и перестал докапываться до истины.
Кому как не ей знать, что истину он не примет и не оценит?
— Он ничего не делал, — сказала она негромко. — Он меня не обижал, не бил и не изменял. Я сама ушла.
— Так не бывает, Ира.
— Бывает. Если не любишь мужа, то бывает, пап.
— А ты не любишь? — Он глянул на неё искоса, а Ира не выдержала и взмолилась:
— Папа, пожалуйста. Ну не тяни ты из меня душу. Думаешь, я сама себе этого не говорила? Не убеждала, не ругала себя?
— И что, разводиться будешь?
Она смотрела в пол.
— Наверное.
Николай Иванович недовольно хмыкнул, а после и руками развёл.
— Наверное!
Дверь комнаты открылась, и Ира увидела мать. Та пару секунд молчала, приглядываясь к мужу и дочери, после чего возмутилась:
— Коля, оставь её в покое.
— Наташ, я просто пытаюсь поговорить.
— Поговоришь, когда ей будет, что сказать. Пойдём. — Она мужа за руку из Ириной комнаты вытянула, наверняка зная, что дочь вздохнула с облегчением.
