— Наверное, в этом виновата я! — Света от такой наглости даже усмехнулась, хотя было совсем не до смеха, руки уже в кулаки сжались, и успокоиться никак не получалось."
"— Нет. В этом виноват он. Он всё знает, Света, он знает, в чём он виноват — и перед тобой, и передо мной, и перед своим сыном. Поэтому я и предлагала тебе поговорить с мужем, а не со мной. Что ты хочешь от меня услышать? Что я больше к нему не подойду, не увижусь с ним, не отвечу ни на один его звонок? Я включала утром телефон, и видела количество пропущенных.
И поэтому ты здесь. И поэтому ты просишь меня… — сглотнула, — оставить его в покое. Потому что в нём нет покоя, и ещё долго не будет.
— Будет. Как только ты исчезнешь с его горизонта. Пройдёт немного времени, и он успокоится.
— Ты хочешь в это верить?
— А ты хочешь верить, что он будет по тебе страдать до конца жизни? — Света искренне рассмеялась над её доверчивостью, и Ира на самом деле почувствовала себя глупо. В Лёшкины бесконечные страдания она точно не верила.
— У него семья, жена и сын. У него есть родители и любимая работа. Как долго у него будет хватать времени на тебя? Или ты предлагаешь, чтобы он жил на две семьи?
— Да ничего я не предлагаю! — сорвалась вдруг Ира.
Света удовлетворённо кивнула.
— Это я и хотела услышать. А ещё лучше, если бы ты уехала из Москвы. И тогда ты увидишь, как быстро он перестанет тебе звонить.
Понадобилось некоторое время, чтобы справиться с дыханием и удушающим комком в горле. Ира отодвинула от себя чашку с остывшим чаем, который так и не попробовала, схватила сумку и порывисто поднялась.
Но напоследок сказала:
— Возможно, ты права. Возможно, это самообман, всё, что у нас с ним было. Он перестанет мне звонить, а я перестану о нём думать. Но перестанешь ли ты думать о том, что твой муж тебе изменил? Знаешь, вчера мой муж спросил меня: а смогла бы я простить измену? И мне нечего было ему сказать. Задай себе этот вопрос, прежде чем разворачивать военные действия по возвращению мужа в семью.
Что ты будешь делать с отвоёванной территорией.
Выдохнула всё это на одном дыхании, кивнула Светлане на прощание, и почти бегом кинулась к выходу из кафе. Оказалась на улице, в духоте после прохлады кондиционеров, и замерла на крыльце, только в этот момент осознавая, что сопернице наговорила. И даже раскаялась. Нужно было просто уйти. Нужно было пообещать ей, что угодно — не встречаться с её мужем и не звонить никогда, и уйти. Так было бы правильно.
