"
"Утром стало понятно, что нужно с этой ситуацией что-то делать, как-то проблему решать, потому что невозможно жить, понимая, что муж занят мыслями о другой женщине, не выпускает из рук телефон, ожидая её звонка, или пытаясь уличить момент, чтобы позвонить самому. Отвернуться от жены, спрятаться за дверью кабинета, чтобы поскорее набрать номер. Потому что не находит себе места, потому что не может избавиться от злости и душевного раздрая, и больше ничего не замечает. Даже её состояния не замечает, что очень удивительно.
Признаться, Света подобного не ожидала. Была уверена, что Лёша сосредоточится на своей вине перед ней, постарается её загладить, всё наладить, ведь он всегда всё делает для семьи и ради семьи. И зная эту его черту, Света никогда не спорила, когда он бросался по первому зову отца и матери, давно знала, насколько для него это важно. А тут он об этом, кажется, позабыл. Он не смотрит на неё, он не слушает родителей, улыбается сыну, что-то на ухо ему говорит, перелистывая книжку с яркими картинками, Андрюшка смеётся, а больше Лёше, кажется, ничего и не нужно этим утром.
— Когда ты вернёшься? — спросила его Света, когда он собрался на работу. Остановилась за его плечом, наблюдая, как Алексей перебирает бумаги и складывает их в портфель.
— Как всегда, — отозвался он равнодушно.
Ей бы сдержаться, но она спросила:
— Как всегда — раньше, или как всегда — в последнее время? Это разные вещи, думаю, ты сам понимаешь.
Он повернулся и посмотрел на неё, в упор. Пауза, потом весомо проговорил:
— Я вернусь к ужину.
Она под его взглядом сглотнула.
— Я надеюсь.
Вот так, и почему-то она себя чувствует провинившейся. Дверь за мужем захлопнула, постояла немного, собираясь с мыслями и силами, и уже почти готова была сделать вдох, но тут на глаза попалась няня Аня, спускавшаяся по лестнице, и припомнились события минувшей ночи. Её шёлковый халатик, её смущённый взгляд и тихий голос. И опять стало нечем дышать, и обида затопила. Такое ощущение, что её жизнь перевернулась в одночасье, в тот момент, когда она, стоя под дверью квартиры мужа, услышала полный боли голос другой женщины, о том, что она устала ждать, и что у неё ничего нет по вине Светы.
А разве она в этом виновата? Как она может быть виновата в том, что имеет по праву, по закону? Ведь это её муж…
— Аня, я могу с вами поговорить?
Няня обернулась, держала в руках стопку Андрюшкиных чистых вещей, поспешно кивнула.
— Да, конечно.
— Пойдёмте в кабинет.
Она собиралась её уволить.
