Мы слишком много знаем о боли, и о цене жизни, о её бесценности.
К чему я вещаю. На «Лексус» я заработала так же. Разумеется целью был не он. Вообще материальная составляющая волновала на тот момент мало. После года неудачных попыток забеременеть, ухода от тогдашнего парня, я хотела придать своей жизни хоть какую-то значимость. Пользу от себя видеть хотела. Хоть какое-то иметь предназначение. Смысл в прожитых днях.
Оказалось, что психика у меня о-го-го. Прям на зависть. Поэтому очень странно и чуждо себя такой как сейчас ощущать.
Он пришел мне объяснить… просто пздц.
Наташа начинает меня отчитывать и вдруг замолкает. На полуслове. Сидит с ртом открытым, затем захлопывает его.
— Вадим опять мне изменил, — бормочет себе под нос, но я всё равно разбираю.
Этот откат уже чудовищной силы. Такое было уже. Если бы не тот случай, у меня бы не было такой подруги. Но есть но. Её бы тоже могло не быть не схвати я её на мосту за шиворот.
Не скажу, что я его простила, но и не мне надо было прощать. У Наты каким-то образом получилось.
Он молил о прощении, а она его любила. Плюсом их мальчики.
— Мой хороший, — ладошку ее обхватываю.
— Да всё в порядке. В этот раз я как-то спокойнее перенесла. Девка одна меня лайкать активно начала, под каждым постом писала. Ноги твои ей, кстати, понравились, — посмеивается. — В какой-то момент смотрю, на аватарке вид знакомый. Прямо как у Вади в Швейцарии из квартиры. Зашла к ней, а там фотка из кровати… на её колене рука мужская, а на ней часы моего мужа. Помнишь мы вместе выбирали с тобой? Козел вилкопоповицкий.
В общем. Я на развод подала утром. Мальчишкам сказала. Завтра вечером полечу к родителям в Москву. Надо развеяться. Ты со мной, если что.
— Я не собиралась…
— Я знаю, но у меня к тебе дело. Пообещай, что мне не откажешь.
Я хмурюсь в предчувствии ложи какой-то.
— Так, ты меня знаешь расстраивать сейчас меня никак нельзя.
Пользуется тем, что я чрезмерно боюсь за неё. Более непредсказуемого человека я просто не знаю.
— Ну же, детка, давай.
Пообещай! Любое моё желание. Декабрь на дворе, считай это новогодним желанием маленькой Наташи к дедушке. Нет, к Снегурочке. Точно! Ты ведь на снегурку похожа, — четверками пальцев по столу стучать начинает, в ожидании. — Ничего ужасного. В сексуальное рабство тебя не продам. Хотя был такой вариант.
— Я тебя боюсь, если честно, — оглядываю её.
— Знаешь о чем я жалею, малыш? О том, что не жила так как мне хочется. Вот эти последние десять лет. Дети, муж, дом.
