То что он до сих пор «присматривает» или то, что я до скоростью больше двухсот тихо еду в каких — то *бунях, где и больницы — то нет, а если и есть, то хирургов нет.
Глава 87
— Е…понский городовой, — Туль обводит глазами гостиную и стопорится взглядом на кучке стекла около стены. — Я тебе, конечно, говорила, что эта лампа — бестолковая трата денег, но зачем её разбивать то после покупки было?
Смотрю на нее безучастливо. Мимика у нее такая же живая, сама она энергичная. Всё как всегда, но мне не смешно.
Мне вообще никак.
Я впервые в жизни ей не рада. В последние дни я зациклилась на своей неполноценности.
— Ещё и обои попортила, — подруга подходит к стене, касается её пальцем.
— Это возрастные изменения начались? Ты бережливой становишься? — добавь я в голос немного веселья, она бы поняла что я шучу. Но им и не пахнет.
Наташа вздыхает.
— К сожалению, я оказалась права. Всё плохо. Пошли на кухню. Надо поговорить, — её голос резко становится серьёзным.
Захожу на кухню. Чайник включаю.
Достаю красивый прозрачный заварник и листовой с дольками апельсинов сушеных. Еды дома нет, но есть любимые конфеты Наташи. Они всегда у меня есть для неё.
Ставлю вазочку перед ней и уголок губ подруги ползет вверх.
— Даже злюкой ты хороша.
В ответ ничего не отвечаю.
— Лён, что происходит, малыш?
— А что происходит? — ставлю перед нами чайничек, в котором лепестки оживать начинают, в центре цветочек лепестки свои раскрывает.
— Ты в Калининград собралась возвращаться?
— Нет.
С чего ты взяла?
— Зачем тогда увольняться? — вопросом на вопрос отвечает. — Если я узнаю, что твою бошку тупую какая-то хрень опять посетила. Я тебя… Блд. Будешь у меня в углу на коленях на дроблённом горохе стоять. Без штанов. Нехрена не смешно! — повышает на меня голос.
— Ты суровая. Бедные твои пацаны.
Всем своим внешним видом даёт понять — она очень мной недовольна."
"Причину я тоже знаю. Здесь в меде, у меня была преподаватель. Свободная женщина, слегка за сорок. Первоклассный специалист.
Весной, посреди учебного процесса, её заменять начал другой преподаватель. Она вернулась осенью. Совершенно другая. Привычное удлинённое каре срезано, под ежа. На висках седина. Множество новых морщим. В глазах печаль несусветная. Поздней оказалось, что она в рамках одной из программ ездила в одну из стран среднеазиатских, туда где на тот момент неспокойно было. Даже для самых стойких, работа с людьми, подвергшимися пыткам — это сложно.
