Складываю второй листочек в конвертик. Он сам их заклеивает. Куражом движимая я, беру их поочередно и к губам подношу, ставя штампы в виде отпечатков губной помады, скрепляя.
— Буду у сердца хранить, — забирает свой экземпляр и кладет его во внутренний карман пиджака.
— А Вам он вообще зачем? — интересуюсь.
— Ну как же, девочка — старость. Могу и забыть, — пожимает плечами. — Да и на память. Сомневаюсь, что ты часто будешь изъявлять покорно желание проводить со мною хотя бы обеды.
Остаток обеда проходит спокойно и весело.
Так сказать, в дружеской обстановке.
Перед тем, как выйти из машины около Центра спрашиваю:
— Как там с пеной монтажной дела?
Смотрит на меня, затем отворачивается.
— Случай тяжелый, — вздыхает. — Придется с утра мне опять тебя на работу отвозить. К вечеру завтрашнему справятся, быть может, — по его виду понятно, что стоит моя крошка где — то, как новенькая.
Вечером на работе задерживаюсь. Тайровский пишет, что готов внеочередно поработать таксистом, на безвозмездной основе.
Отказываю, решив прогуляться пешком. Путь не далекий, а физических нагрузок мне явно не хватает.
Около двери в квартиру меня ждет огромная корзина с различными цветами, от гортензий и маттиолол до пионов и диантусов. Мне кажется, в двери она не пройдет.
Подхожу и достаю приложенную записку:
«Благодарю за прекрасно проведенное время.
P.S. Сама не поднимай. Позвони Виталию, он ждет внизу»
Ниже номер телефона указан. С ума сойти можно. Смотрю на тот букет, что в руках держу. Дневной, так сказать, затем на корзину.
Мою месячную зарплату спустил на цветы.
Глава 56
Спустя несколько дней мне удается вернуться к душевному равновесию и привычному ритму жизни: работа — дом. Общение с внешним миром свожу к минимуму. Даже к Наташе «на чай» ехать отказалась. Стараюсь разобраться в своих желаниях. Дабы исключить последующие метания да страдания.
Отпустить чувство собственной неполноценности не удается, поэтому нужно что — то решать, долго я так не выдержу. Даже моих навыков абстрагирования не хватает, чтоб держать свою боль под контролем.
Психосоматическая боль, или «сама себя накрутила», имеет вполне реальную форму, вызывает недюжие страдания.
Сижу на полу в гостиной, занимаюсь валянием милейшего ежа, с большими, черными глазами и коричневым носиком. Если не попустит в ближайшие дни, ещё и шапку с шарфом ему свяжу, даже шерстяную серую пряжу заехала сегодня купить.
Оглядываю комнату и слезы по глазам катиться начинают. Пздц.
