Я не успел ответить, как она продолжила:
— А если нет, то скажите, какой должна быть Ваша избранница, — Маша часто-часто задышала, наверное, задыхалась от собственной наглости и смелости. — Какими качествами обладать? Для Вас важна красота?
— Мария, можете не переживать, — улыбнулся я, не открывая глаз, — я только что активировал заклинание против крыс, и минут через пять их не будет в сарае. Они все побегут наружу.
Ответом мне стал только девичий писк и шуршание платья в траве.
Отлично. Можно сосредоточиться…
От мыслей меня отвлекло чужое внимание.
Кто-то затаился в кустах и во все глаза наблюдал за мной.
Повернул свой дух в ту сторону. Заклинание живых ветвей сорвалось с пальцев. Пролетело десяток метров и деревья ожили. Их ветви хлестнули зрителей по задницам и спинам.
— Ой!
— Ай!
— Уй!
Из кустов выскочили Жорины кабанчики и, хватаясь за жопки, побежали по краю поляны. Они несколько раз споткнулись о камни. Упали. Перекатившись по траве, вскочили на ноги и добежали до дорожки в сторону корпуса факультета.
Они исчезли, а я, выполнив ежедневный ритуал порки, продолжил медитировать.
Жорик каждый день подсылал лакеев наблюдать за мной. Позавчера они, даже, пытались пролезть в сарай.
Пролезли, чего таить, я специально дверь не закрывал. Пролезли и включили фонарики, а там, прямо у двери стояло чучело снежного человека.
Обычное чучело. Я, даже магией его не обрабатывал. Честно. Ладно, самую малость. Не сильно. Капельку.
Кабанчики и снежный человек встретились, и утром мне пришлось выдёргивать из пола подсохшие доски, и просить Тихона заказать новые.
Магия магией, но знать, что ходишь по бывшему туалету не особо приятно.
Сила мерно текла по каналам. Заполняла резервы. Перераспределялась в камни. Сегодня я закончу делать артефактную сеть, а завтра, создам опорные, так сказать реперные булыжники, которые лягут в её центре. Завтра, в шестой день, я очищу сарай…
Ночь, как всегда стремительно, пришла на смену дню. Только я пришёл и принялся за работу, как пора уходить.
Встал со стула. Взялся за спинку, чтобы убрать его в сарай, как сзади вновь послышались шаги.
— Эй, отщепенец! — раздался знакомый голос.
Оторвал стул от земли и спокойно убрал его в сарай. Закрыл дверь.
— Ты чего, оглох⁈ — голос не приближался, звучал с того же, метрах в пяти от меня, места.
Навесил новый замок. Провернул ключ и только тогда повернулся
Осокин картинно расставил ноги на ширине плеч и стоял, засунув руки в карманы брюк.
