Это лишь один эпизод. Были ещё. Не хочу о них говорить. Меня ещё в школе возмущало, что все упоминания обо мне исчезли.
Не было человека по имени Кириллос Аэтос. Он не терял семью во время пришествия ордена Титанидов. Не смотрел под плетьми, как горит его дом. Не скрежетал зубами и не резал в кровь руки о путы, когда насил… Грр. До сих пор красная пелена на глаза накатывает. Всё переврали.
Не было меня. Я не клялся мстить. Не бился в восемь лет в яме смерти против таких же подростков и животных. Не вырвал горло африканскому шакалу.
Не зарезал горного барса. Не сбежал от работорговцев и не стал магом, чтобы, через сотни лет, лично сжечь Крону всю рожу молниями.
Зевс тогда отступил. Все Боги отступили. Явились в мир за сотню лет до битвы и пытались договориться с Титанами. Но те не вели переговоров. Стычки длились целый век, но в решающей битве Олимпийцы дрогнули, а, когда явился Тифон, и вовсе бежали.
Только мы с друзьями. Трое из ямы смерти, как мы себя называли. Встали против Титанов.
Тогда-то мы и вышли на уровень великих магов. Окончательно преодолели барьер между людьми и Богами. Дотянулись до первозданных сил Хаоса и Космоса, Света и Звука. Смогли повелевать воздухом богов — эфиром.
Континенты раскалывались. Старые горы исчезали в водах океана и тут же новые поднимались из них. Волны вставали до самых небес. Всё заволокло дымом. Повсюду пылал огонь, и сверкали молнии. Мои молнии.
Только когда я сразил Крона и сжёг головы Тифона, Боги вновь пошли в атаку. Тогда мы победили.
Я согласился с Зевсом, что слава должна достаться Богам. Для них это важно. Их сила зависела от людского почитания. Мне же было всё равно. Я просто понял, как устроен мир. Как устроена магия. Я мог всё…
И вот меня не стало. Даже в Истории. Всё перевернули.
Я ругался и плевался, но учил новое. Гордыня — грех. Она не должна застилать глаза. Только тогда можно познать мир и себя. Развить свои возможности. Я отринул гордыню и учился, а раскрытие правды отложил на потом. Историю пишет победитель.
Значит мне сначала надо победить.
Потому я слушал Светлову Викторию, единственную отраду глаз моих на этих уроках, когда уши хотели свернуться и не слышать, и отвечал ей по учебнику и конспектам. Единственное, что я себе позволял — вставлять комментарии, о том, что логично, а что нет. Добавлял нюансы, которые имели под собой реальное подтверждение. Называл точные места и связанные с ними события.
Я не касался мира магии и Богов с Титанами.
