– Не брат ты мне… – сурово отозвался тот, громко икнул, пошатнулся и взялся рукой за стену.
Джигит повел носом: так и есть, от незваных гостей разило водкой, как будто они не только отведали ее как минимум по ведру, но и прополоскали в ней форму.
– Девки есть? – сурово спросил воин. Изнутри дома что-то прокричали.
– Слышь, нерусский, – опять пошатнулся… – Я поссу, а ты ему, – он указал на лежащего, – помоги… – и принялся возиться в ширинке.
Наружу вышел еще один человек, чуть мельче напарника, но все равно гораздо массивнее каждого из гостей.
– Начали! – скомандовал Волков, и действительно началось.
Тут же, к слову сказать, и закончилось. Оба стража у ворот покинули этот прекрасный мир, даже не успев удивиться быстроте произошедшего. Охрану Сирийца перебили, а его самого захватили вполне живым, только слегка поцарапанным.
В Москву группа Волкова и эти двое из ларца возвращались одним бортом, в полете и познакомились.
Бошту сильно повезло, он сначала попал в больницу, а уже потом за него взялись местные компетентные органы.
Очень скоро и очень незабесплатно он был переведен из разряда обвиняемых в свидетели, а потом и вовсе вышел на свободу, продал за копейки свой «Огонек» и съехал из города. Военнослужащие по этому поводу сильно огорчились, но скорбь их была недолгой, через какие-то полмесяца точка опять заработала, правда, теперь она именовалась «Арлекин».
Через три месяца после этого два молодых лейтенанта получили первые в своей жизни награды, по ордену Мужества каждый. Им потом еще и по бокалу шампанского налили.
Вышли на Красную площадь, сфотографировались на память, после чего мужественно двинулись пить водку."
"Еще через пару месяцев после этого Россия вернула Сирийца на его историческую родину, по ее, родине, настоятельной просьбе. Там с ним немного поработали, а как-то вечером просто-напросто без лишней юридической казуистики удавили шнурком в камере.
Везение Бошту было не очень долгим. После выхода на волю он слегка отдохнул с семьей, после чего вернулся в Россию.
Работать на Кавказе лично для него стало небезопасно, поэтому его направили в Москву. Через неделю после приезда он с аппетитом пообедал в ресторане, щедро расплатился по счету и двинулся к выходу. Услужливый швейцар распахнул перед ним дверь, тот шагнул на улицу. И тут увидел его, того самого с квадратной головой. Человек, не так давно вогнавший его в полный ужас, стоял спиной к выходу, держа руки в карманах камуфлированной куртки, как тогда, в переулке.
