Абсолютно, между прочим, на то время гражданский человек, всего-навсего отставной капитан, выпнутый в начале девяностых из армии без пенсии и добрых слов вдогонку. Проходящий сборы офицеров запаса исключительно вместе с бывшим командиром и по его просьбе.
– Там везде датчики, Боксер, – отозвался тот. – Просто так не войдем, придется подождать.
– Чего, интересно? – лениво полюбопытствовал тот.
– Не чего, а кого… – прижал ладонь к уху, поправляя наушник. – Да.
– Командир, это Тихий… – прошелестело в ухе. – Двое идут в нашу сторону, оба в форме и совсем бухие.
Перехватить?
– И не думай.
– Понял.
– Ну, вот, Вова… – Командир группы подполковник Волков зябко повел плечами… – Ты спрашивал, чего мы ждем. Смотри и слушай.
Ка-а-амбат батяня, батяня ка-амбатТы сердце не прятал за спины ребят…Летят самолеты и танки горят!..…Двое в камуфлированной форме, трогательно поддерживая, вернее, цепляясь друг за друга, прошли в десятке метров от того места, где залегли Бегемот с Боксером. Никого и ничего, конечно же, не заметив.
Военным было очень хорошо, поэтому они пели негромко, как им самим казалось, зато с большим чувством. К вокалу вскоре подключились собаки во дворах, кое-где в окнах зажегся свет.
Волков тихонько хмыкнул.
– Ты что?
– Здорово горланят, как тот мужик в Средней Азии, помнишь? Думаю, даже громче.
– Ну, их же двое.
– Точно, – постучал ногтем по микрофону, – приготовиться, работаем по команде.
Парочка подошла к тому самому дому и остановилась у ворот. Один из исполнителей заботливо прислонил товарища к забору (тот бессильно сполз по нему на землю), разбежался и со всей дури приложился пудовым армейским башмаком к железным воротам, а потом заорал дурным голосом, как может голосить только в три доски ужравшийся россиянин:
– Алле, гараж! Есть живые? Сорок пять секунд па-а-адъем!
И невдомек ему было, пьяному дураку, что его собственная и собутыльника жизни не стоили в тот момент и рубля в пересчете на демократические цены середины девяностых.
Оба уже давно были бы трупами, если… Правильно, если не перебудили бы своими песнями и плясками половину улицы.
Правильно говорят, что дуракам и пьяницам везет, хотя любому везению рано или поздно приходит конец.
Дежуривший во дворе джигит перекинулся парой фраз с напарником, прислонил автомат к стене, открыл калитку и вышел наружу, держа руку с ножом за спиной.
– Тебе чего, брат? – ласково спросил он, глядя на собеседника сверху вниз, потому что был его почти на голову выше.
