Значит, Лорд о таких «прогулках» тоже ничего не знает и маленькая тайна Белинды, на которую он всё время намекает, никак не связана с Землёй.
Что тогда остаётся? Если это не секрет их рода, то, может, какой-то секрет личной жизни Белинды? А может, её профессии? Не могла она случайно изготовить какое-нибудь хитрое психотропное вещество, ну то есть на местном наречии – зелье? Эх, если бы у Тони была возможность перекинуться с Белиндой хотя бы парой слов, ей бы не пришлось гадать. Но, к сожалению, это было нереально.
Мобильные телефоны здесь пока не изобрели, а другого способа коммуникации Тоне даже на ум не приходило. Хотя… как-то же раньше люди обменивались информацией?.. Когда с обновлением гардероба было закончено, Антонину озарила простая идея.
Она вышла из резиденции и направилась в парк – ей нужен был Еремей, и Тоня догадывалась, где его искать. Она заметила, какой интерес к залихватскому штурману безлошадной кареты вспыхнул в глазах дам, наблюдавших за ралли. Они обступили моряка, не успел он выйти из автомобиля.
Обмахивались веерами и выражали восторг, поглядывая с завистью в сторону Шарлоты, на которой было сосредоточено всё внимание Еремея.
Чутьё не подвело. Моряк нашёлся в ближайшей беседке. Он сидел в окружении пары десятков барышень и рассказывал об одном из путешествий. Как всегда очень красочно и эмоционально. Вызывая охи и ахи слушательниц.
– …лапа лысого грифа, которые гнездятся на ядовитых прибрежных скалах Восточных островов, никак не меньше двух метров, ахтерштевень ему в клюв…
Тоне едва нашлось место на самом краешке одного из диванчиков.
– …и тут мы понимаем: если его не заарканить, то нам не сдвинутся с мели. Так и пропадём здесь, у проклятых ядовитых скал, румпель их побери. Мы скинули тельняшки, связали их за рукава морскими узлами, чтобы получилась верёвка. Соорудили из неё лассо. А потом… – Еремей сделал в воздухе круг рукой, демонстрируя, как приводит нехитрое приспособление в действие, – заарканили грифа…
Моряк, вроде бы и уделял внимание всем, но поглядывал в основном только на Шарлоту, чопорная поза которой с лихвой компенсировалась плохо скрываемым блеском восторга в глазах и алым румянцем на щеках.
– …второй конец веревки мы быстренько привязали к матче. Гриф закаркал, как контуженая ворона, рванул и вытянул наш парусник с мели, чтоб ему десять ночей подряд камбуз снился.
Еремей, наконец, заметил, что среди слушательниц появилась его «племянница».
