А если они будут прохаживаться втроём, то единственное, что услышит Максимилиан – это новая порция морских баек.
Но дело даже не совсем в том, что этикет запрещает оставаться Лорду с конкурсантками наедине. Белинда продемонстрировала, что не хочет никаких разговоров на щекотливую тему. Чтобы заставить её говорить – нужно её встряхнуть, спровоцировать. И у Максимилиана была дерзкая, или, скорее даже возмутительная, идея, как это сделать. Ему и много времени не понадобится и никаких прогулок – буквально пару минут. Достаточно застать Белинду где-нибудь одну.
Да хотя бы, к примеру, в её комнате.
– Спокойной ночи, Вирджиль, – Лорд поднялся и направился к выходу из библиотеки.
– Ваше выражение лица подсказывает мне, что произносить ответное пожелание бессмысленно, – церемониймейстер даже не оторвал взгляд от своего пасьянса, но Максимилиан всё равно уловил лукавые нотки.
– На что это ты намекаешь?
– Только на то, милорд, что выпитый на ночь кофе не даст вам спокойно спать, – невозмутимость Вирджиля красноречиво демонстрировала, что имеет в виду он что-то другое.
Возможно, Максимилиану действительно не удастся заснуть, если он наконец-то не удовлетворит своё любопытство: почему Белинда всё-таки приехала на отбор невест. Оставалось надеяться, что выработанный только что план сработает. И для начала необходимо, чтобы она оказалась в своей комнате одна.
Никаких официальных мероприятий после ужина назначено не было, поэтому Тоня решила заняться своим гардеробом. Николь с радостью вызвалась помочь.
При резиденции имелась швейная мастерская, где девушкам одолжили на вечер швейную машинку. Беленькая с позолотой, но в остальном она выглядела очень похожей на ту, которой пользовалась бабушка Тони, когда подшивала занавески. «Подрубала» – любила она употреблять другое словечко, больше ассоциирующееся с топором. Николь, как оказалась, была с подобной техникой на ты.
Для начала Антонина выпорола рукавчики-фонарики из большинства блузок и платьев. И раз уж в моде открытые плечи, смело поработала ножницами над проймой и вырезом горловины.
Зря, что ли, она изучала на курсах кройки и шитья, как кроить ночные сорочки? Тоня не пыталась точно копировать лямочки, которыми поддерживались лифы платьев столичных модниц. Наоборот, проявила фантазию. Где-то получилось похоже на романтичный стиль кантри – что-то типа легкомысленного сарафанчика, а где-то эпатажный несимметричный модерн.
Николь оказалась той ещё авантюристкой – и не подумала отговаривать Тоню.
