– Я не вижу, какую нишу она может заполнять. Или у вас есть роль блондинки? Это было бы слишком банально.
Все трое посмотрели на светловолосую девушку, откинувшую кудрявую голову на спинку дивана. В ней не было ни подчеркнутой сексуальности Клео, ни мнимой невинности Эль. Девушка как девушка, скорее очень симпатичная, чем красивая. Она напомнила Бабкину какого-то зверька, только он никак не мог сообразить, какого. На фоне ярких подруг она терялась.
– Ангел, – не раздумывая, ответил Саша. – Порочный ангел.
– Неужели? Может, конечно, мне отсюда не видны детали, но как-то не тянет она на ангела, тем более на порочного.
Та, кого назвали порочным ангелом, подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. А затем улыбнулась уголками губ.
– Она знает, что с этой стороны зеркала – комната? – удивился Бабкин.
– Нет. Никто из них не знает.
– Хм. Насчет «никто», боюсь, ты погорячился. Что-то мне взгляд ее не нравится…
– Точно говорю, не знает!
– Так почему «порочный»? – перебил их Макар.
– Привлекательная женщина, не спорю, хотя ангельская красота мне представлялась чуть более… м-м-м… сдержанной. В этой слишком много жизни.
– Ливи работает недавно, – объяснил Саша. – Ее взяли на место другой девушки, Сони. Та была именно порочным ангелом – потом, если захотите, посмотрите запись. Голубоглазая, и мордашка невинная, а на деле – белокурая бестия. Но для Сони пришлось срочно искать замену, и никого лучше Ливи не нашлось. На самом деле русалка из нее отличная! Шеф за Алькой понаблюдал и сказал, что иногда русалка должна быть просто русалкой, без изысков.
– О, человеческие имена! – оживился Илюшин. – Алька – это сокращение от чего?
– От Аллы. Она Алла Рокунова, но все зовут ее Алькой.
– А две другие?
– Клео – это Женя Коромыслова, а Эль – Оксана Федорчук, – сказал Саша, и Бабкину показалось, что он смутился: сказка разбивалась о прозаические грубоватые имена.
– Женя Коромыслова и Оксана Федорчук… – повторил Макар. – Хорошо, с этими все ясно. А что за образ использовала убитая?
– Микаэлла – самая старшая из них, играла подводную царицу русалок.
Была в их группе кем-то вроде начальницы отдела. Ее амплуа – опыт.
– Сколько ей было лет?
– Сорок три.
Сергей присвистнул:
– Не старовата для роли русалки? Сорок три года… Я думал, у вас возрастной ценз для девочек очень жесткий.
– Не забывайте, что клиентам требуются разные типажи, – возразил Крупенников. – Она «холодная» блондинка, эдакая Снежная Королева.
