– В креслах сидят Клео и Эль, а та, которая сейчас подходила к зеркалу, – это Ливи.
– Замечательные славянские имена, – себе под нос заметил Илюшин.
– Их специально подбирали… таких? – поинтересовался Сергей, разглядывая девушек."
"– Разумеется. Каждая из девочек воплощает определенный образ, который интересен нашим клиентам. Образ должен гармонично вписываться в роль. Скажем, толстухи вызывают влечение у многих гостей, но быть русалками они не могут, потому что жирная русалка – это смешно, а не сексуально.
– Да уж, в сексуальности этим троим не откажешь.
– Макар наклонил голову набок, пристально оглядел рыжеволосую девушку, с угрюмым видом стучавшую голой пяткой по ковру. – Рыжая – что за образ?
– Клео? Чувственность.
Рыжая Клео обернулась к шатенке, сидевшей с отрешенным видом на подлокотнике ее кресла, и что-то сказала. Длинная рубашка, натянувшись, обрисовала высокую грудь, и Бабкин еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Девица была хороша, как ведьминская дочь: с вьющимися длинными кудрями, чуть раскосыми глазами, которые – Сергей не сомневался – должны были по всем правилам отливать болотной зеленью, с розово-белой кожей того нежного оттенка, что характерен для рыжеволосых.
– Хотите, звук включу? – предложил Саша. – Их пишут, но можем и сейчас послушать.
– Не надо, – отказался Макар. – Сначала так на них посмотрим.
Бабкин подошел поближе к стеклу, присмотрелся ко второй девушке, на которой были надеты короткий топ и шортики, и мрачно осведомился:
– А ваших клиентов не пугает уголовная ответственность за развратные действия в отношении несовершеннолетней?
– Эль? – Саша искренне рассмеялся.
– Как вы считаете, сколько ей?
Сергей немного подумал, рассматривая очаровательное детское личико со вздернутой верхней губой и нежным провалом ямки над ней. Шатенка, и тоже длинноволосая… Во всем ее облике было что-то от школьницы, в меру прилежной, в меру непослушной. Тонкие руки, неразвитая грудь, узкие бедра и длинные прямые ножки, ровные, как палочки…
– Хотите сказать, ей уже есть восемнадцать? – с нескрываемым скепсисом спросил он.
– Дай бог, если пятнадцать.
– Двадцать три. Честное слово! – прибавил Саша, когда Бабкин обернулся к нему. – Поймите, это тоже образ! Нимфетка. Лолита. Ребенок. Очень востребована. Все-таки в каждом мужчине живет педофил.
– Я бы попросил не обобщать, – проворчал Сергей, снова поворачиваясь к стеклу. «Двадцать три! Черт, кто бы мог подумать…»
– Меня, если честно, больше интересует третья, – подал голос Макар.
