Было что-то такое в ее лице, одновременно беззащитное и стойкое, что не позволяло усомниться в правильности выбора. Когда-то давно он поймал в саду землеройку – забавного зверька, по виду – крошечного мышонка с длинной вытянутой мордочкой, и пару дней забавлялся, наблюдая за его повадками. Это милое существо оказалось хищником, жадно уничтожающим и насекомых, и ящериц, и даже крупных лягушек, которых он подбрасывал ей в ящик. Хищник был стремителен, жесток и совершенно не ведал страха. Некоторое время Гитарист носился с мыслью поймать вторую землеройку и посмотреть, будут ли они сражаться друг с другом, но, как назло, в его ловушки больше никто не попался.
Он знал, что дрессировка любой твари, неважно, будь то крыса или кошка, начинается с объяснения, кто хозяин. Кто главный и кого нужно слушаться – беспрекословно. Глянув на часы, он окончательно убедился в том, что сегодня мать не приедет – она никогда не приезжала вечером, оставалась в своей городской квартире, – а значит, самое время переместить «крысу» в ее новое место обитания.
Гитарист подумал с улыбкой, что оно ей понравится.
Альке удалось поспать, хотя она сама не верила в то, что заснет. Но сон – неглубокий, прерывистый, мутный, как клочья тумана, все же пришел к ней и дал отдохнуть. Подсознание пыталось вернуть ее в пережитый кошмар, но с удивительным для самой себя присутствием духа Алька решила, что кошмаров с нее хватит и наяву, а во сне она не позволит им появляться. Они и не появились. Ни мертвая Вика с перерезанным горлом, ни тот человек, что держал ее, связанную, в жуткой ковровой комнате, – никто из них не тревожил Альку во время ее рваного сна.
А просыпалась она часто оттого, что затекали руки, ноги, да и поза ее – уткнувшись носом в пыльный ковер – была, как с горькой иронией подумала Алька, не самой удобной для хорошего отдыха, после которого улучшается цвет лица и исчезают круги под глазами.
Пробуждение ее было страшным: она открыла глаза и увидела перед собой лицо убийцы.
Он лежал рядом с ней на ковре и изучал ее с каким-то странным выражением – с умилением, подумалось ей позже. В комнате горел свет – получается, он зашел, включил лампу, затем лег рядом, а она ничего не услышала, хотя ей казалось, что сон ее будет очень чутким.
– Проснулась… – Он упруго вскочил, отодвинул в сторону стул, ножки которого прижимали ей волосы к ковру. – Ну пойдем, девочка… Пойдем, маленькая…
«Он что, хочет, чтобы я поднялась?» – ужаснулась Алька.
