Посмотрел в глаза, обхватив ладонями её лицо. — Я знаю, что ты играешь. Скажешь, нет?! Я это чувствую. Ты постоянно сдерживаешь эмоции, не даёшь волю чувствам. Говоришь, участвуешь в конкурсе, чтобы победить и стать моей женой?! — спросил с сарказмом, к которому примешивалась ярость и боль. — Почему же тогда так боишься потерять контроль над собой в моих объятиях?! Есть что-то, что не позволит тебе стать моей. Так?! Брайон или что-то ещё? Собираешься исчезнуть перед самым финалом?!
Догадки Макса заставили нервы дрожать болезненным ознобом.
Тоня просто сгорала под взглядом этих красивых глаз. И ещё один поцелуй какой-то отчаянный, терпкий, с горчинкой, как недавно выпитый кофе, заставил теснее сомкнуть руки на шее Макса. Если бы он знал, как она близка к тому, чтобы потерять контроль над собой в его объятиях.
— Хочешь знать, чего мне стоило не подходить к тебе?! — его руки переместились на плечи. Жадно пробрались под лёгкую ткань свободной блузки. — Думаешь, получилось выбросить тебя из головы? Нет, ты застряла там основательно.
Мелкая жалящая мозг заноза. Не смотрел в твою сторону, но это не помогало убить ежесекундное желание прижать тебя к себе, так крепко, чтобы через слои одежды ощутить твоё тепло.
Он тут же продемонстрировал, что имел в виду. Его горячие ладони притиснули к распалённому телу настолько плотно, что Тоня ощутила не только жар — казалось, она слышит, как грохает в груди его сердце. Или это её?
— Обещаешь, что не исчезнешь?! — это была одновременно просьба, почти мольба, и жёсткий приказ, не подлежащий оспариванию.
Вот теперь она точно перестала ощущать биение своего сердца. Оно остановилось, замерло, застыло болезненным комочком. Если бы Макс знал, что требует невозможного.
— Обещаешь?!! — он сжал плечи почти до боли.
Тоня не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Просто смотрела в его полыхающие диким огнём тёмные от клокочущих эмоций глаза. Как ей хотелось пообещать ему то, о чём он просит. Сказать «да». Забыть о Белинде, о её родителях, о подписанном договоре.
Поверить хотя бы на мгновение, что этот мужчина, от одного взгляда которого захлёбывается сердце, будет принадлежать ей. Снова позволить ему поцелуи и даже больше. Как бы ей хотелось пообещать всё то, чего пообещать не может.
Секунды Тониного молчания тикали как часовой механизм бомбы, которая вот-вот взорвётся. Но Антонина не знала, как предотвратить взрыв.
— Это из-за Брайона? — резко спросил Максимилиан.
— Нет.
