Заметили странный инцидент не сразу. Музыка еще продолжала играть, и если бы не Денис, смотревший в этот момент на Наташу, еще неизвестно, сколько бы это продолжалось.
Просто Денис, заметив, что Наташа упала и закрывается руками, а какая-то тетка бьет ее ногами, норовя заехать по лицу, немедленно метнулся в ее сторону. Наконец окружающие отреагировали, поняв, что происходит что-то странное, и выключили орущую музыку. И тогда в застывшей тишине особенно звонко зазвучали вопли:
— Ты! Проклятая тварь! Ты все-таки добилась своего!
Старуху схватили под руки и оттащили, но она продолжала кричать:
— Ты отняла у меня моего мужа и сына! Все-таки добилась своего! Они меня бросили! Бросили! Это все твоя вина!
А дальше последовали отвратительные, грязные оскорбления, полные унизительных подробностей.
Грозила, что убьет проклятую тварь, несчастную шлюху (в смысле Наташу), а заодно и себя, потому что не переживет позора. Ее пытались успокоить, понимая, что у старой женщины истерика. Хотя, конечно, никакая истерика не может служить оправданием подобного поведения.
Денис обнял дрожащую Наташу и увел подальше, Вероника застыла, в ужасе глядя на свою бабку."
"А бабка все не успокаивалась, кричала и кричала до тех пор, пока ей не стало плохо по-настоящему. У нее резко поднялось давление, пришлось вызывать скорую. Забрали старуху быстро, но весь праздничный настрой был обгажен. Только один из Жоркиных кубанцов мрачно пошутил:
— Какая ж свадьба без драки?
Денис увез Наташу сразу, ей самой было плохо, трясло от нервного истощения.
Вероника уехала вместе с ними. А вскоре и жених с невестой ушли, какое веселье после такого. И только самые стойкие остались догуливать, не пропадать же еде и питью на столах.
А уж сплетни какие поползли по городу, трудно себе предположить. Досталось всем, и больше всех как всегда Наташе.
Глава 20
Старую женщину с гипертоническим кризом положили в больницу. Вызвали к ней Арсена Гамова, как единственного из трех ее сыновей, находившегося в тот момент в городе. Мужа вызывать пока не стали, чтобы не провоцировать и не усугублять ситуацию, все-таки человек в возрасте, да и не настолько все было плохо, чтобы говорить о последних прощаниях.
Надо отдать должное, Арсен явился к матери немедленно. Но заходить к ней в палату не стал. Молча выслушал врачей, сделал несколько звонков и остался ждать, пока женщине станет хорошо настолько, чтобы с ней можно было нормально разговаривать. Чувствовал себя ужасно, словно его помоями облили.
