Ничегошеньки… И сам себе представлялся Бузыкиным из легендарного фильма «Осенний марафон». Только у Бузыкина там было все проще – у него маленьких дочек не было. Яночки да Миечки. Бузыкин мог еще из этой раздвоенности вышагнуть, по крайней мере у него выбор был. А у него выбора нет. Застрял в своей интеллигентской нерешительности, как в паутине.
Еще и мама давила на психику. Да, ей было непонятно, как так можно жить. Когда заходил к ней, не могла удержаться, снова заводила свои разговоры:
– Ведь неправильно это, Филипп, неправильно! Не так ты живешь! Плохо живешь! Неужели не понимаешь, ответь?
– Ну, мам… Если бы все люди жили правильно, мир был бы другим… Но он такой, какой есть.
Со всем своими ошибками и неправильностями.
– Мне нет дела до других людей, Филипп. Или ты таким образом сам себя утешаешь? Перестань, ради бога. И послушай меня. Я же мать, я вижу, что ты пропадаешь.
– Так уж и пропадаю? Да брось…
– Да, да! Пропадаешь! Нервничаешь, мечешься, переживаешь, места своего не можешь найти! Я боюсь, ты в конце концов совсем изведешься от такой двойной жизни! Ведь надо же что-то делать, Филипп… Надо что-то кардинально решать…
– Что решать, мам? Что?
– А то, что выбрать надо, наконец.
Выбрать, с кем ты хочешь жить. Ты должен выбрать, ты, а не они, твои женщины!
– Да они-то как раз и не выбирают… Их все устраивает, как ни странно.
– Так и это тоже неправильно, что их все устраивает! Не должно так быть, не должно!
– Ну что ты горячишься, мам? Перестань… Не надо, иначе опять давление поднимется и сляжешь.
Не надо…
– Да как я могу не горячиться в этой дурной ситуации, сын? Как я могу жить спокойно, когда где-то на стороне растет моя внучка, а я даже с ней не знакома? Только и знаю, что ее Мией зовут… На кого хоть она похожа, скажи? У тебя есть ее фотография?
– Нет…"
"– А, понятно. Алису свою оберегаешь, да? Боишься, что она в твой телефон заглянет?
– Нет, не боюсь. Она не имеет привычки заглядывать в мой телефон.
Ей вообще все равно, она своим материнством занята. Я даже не ожидал, что она окажется такой сумасшедшей матерью, думал, все заботы о Яночке лягут на плечи Клары Георгиевны. А она и матери не совсем доверяет, с Яночкой – только сама.
– Но тебя-то, надеюсь, к дочери подпускает?
– Меня – да. Я же отец.
– Ну, хоть так… Но все-таки странно все это… Не думала я, что твоя семейная жизнь сложится таким странным образом.
