Это его особенно напрягало и озадачивало, когда она говорила тихо, будто сама с собой:
– Вот наш сынок подрастет, и мы с ним из Синегорска уедем… Ты нам снимешь квартиру в своем городе, будем чаще видеться… Тебе не надо будет мотаться туда-сюда, правда? Столько времени на дорогу уходит! И сыночка будешь чаще видеть! А как мы его назовем, ты уже придумал?
– Нет…
– А почему?
– Кать… Ну, ты же еще не знаешь, кто у тебя родится. Может, девочка?
– А почему ты говоришь – у тебя? Не у тебя, а у нас!
– Да, извини…
– Если будет девочка, тоже хорошо.
Отцы всегда к девочкам очень трогательно относятся. Я помню, как мой папа меня любил… И как мне плохо было, когда он умер. Я ведь папина дочка была, мама даже обижалась на меня все время, что я отцу все тайны свои доверяю. Да, пусть будет дочка… Она будет умненькая, в тебя. Мы в школу ее хорошую отдадим… Не в Синегорске, нет. Здесь все обычные школы. А летом все вместе на море поедем… Хотя на море ты ведь с нами не сможешь, наверное? Ну, мы тогда одни поедем…
Он слушал, не возражал.
Боялся – если возразит, она опять заплачет. А плакать ей нельзя. Она и без того тяжело переносит свое положение, может в больницу попасть, на сохранение. Вместо возражений задремывал на чуть-чуть – времени на сон почти не оставалось. Работал, носился туда-сюда… Фигаро там, Фигаро здесь! И только удивлялся тихо – как так все получилось-то, как лихо он попал в эту передрягу!
Через месяц Катю все же положили на сохранение.
Позвонила ему уже из больницы, проговорила плаксиво:
– Мне так плохо, Филипп, измучилась вся! Врачи говорят, надо в больницу. Да, я же тебе не сказала… У нас девочка будет. Ты рад?
– Да, Катюш, я рад. А почему ты плачешь, не надо плакать, пожалуйста!
– Но я же объясняю тебе – мне плохо! Слезы сами собой льются, я ничего с ними поделать не могу! А еще тут ко всем женщинам приходят мужья, а ко мне – одна мама… Я чувствую себя неполноценной какой-то.
Я тебя прошу, Филипп, я очень прошу… Приезжай сегодня, а? Иначе я плакать не перестану… Пожалуйста, Филипп…
Он понесся, как ненормальный. Чуть в аварию на дороге не вляпался. Все время виделось, будто Катя стоит у больничного окна и плачет, и ждет его. И жалко было Катю, и в то же время собой недоволен был почему-то. Даже в какой-то момент показалось, что она его шантажирует.
