В суде врет, чтобы клиента спасти от возмездия, жене врет, матери врет, Кате врет… Наверное, вранье стало частью его самого, вошло в состав крови, стало обыденностью. Ни дня без вранья, получается. Какая спасительная соломинка – это вранье… Особенно когда хочешь быть хорошим для всех. И для той, кого любишь, и для той, которая любит тебя…
В таком случае суетись, врунишка, поворачивайся! Фигаро здесь, Фигаро там! Ты же везде нужен, тебя же теперь везде ждут… Скоро у тебя будет почетное звание – отец! И не просто отец, а помноженный на два!
Так и поворачивался потом – на разрыв.
Надо было ублажить и Алису, и Катю. На психоанализ, рефлексии и самопознание времени больше не было, да и работать пришлось больше – траты на семью увеличились. Вернее, на две семьи…
Да, да, именно так. На две семьи. А как еще назовешь то, что происходит? И как изменилась Катя… Он сам наблюдал, как она вживается в новую роль, как уже не радуется бурно его приездам, а принимает их как должное.
И даже капризничать начинает понемногу, требовать, обижаться. Мол, почему вчера не приехал, я тебя ждала? Почему не позвонил, я тебя потеряла? А мне, между прочим, нельзя волноваться, ты сам знаешь…
Он оправдывался. Извинялся. Пытался объяснить что-то. Мол, занят был очень, прости. Катя надувала губы, молчала обиженно.
Или говорила что-нибудь этакое – мол, конечно, ко мне можно так относиться, я ж тебе не жена… Потом вдруг спохватывалась, бросалась к нему, просила прощения или того хуже – плакать начинала. Он пугался ее слез, утешал, как умел.
А иногда просто злился. Накатывало что-то нехорошее, охватывало голову в тиски, и задавался сердитым вопросом – зачем, зачем ему все это надо, зачем? Ведь Катя сразу ему объяснила – он абсолютно свободен, ребенок нужен только ей… А он, благородный дурак, понесся впереди паровоза со своим отцовством, не остановишь!
Но что толку злиться, все равно иначе поступить он бы не смог… И не из благородства, а от слабости своей, трусости.
Хотя, наверное, эта слабость и называется порядочностью, когда просто не можешь поступить так, а не иначе. Не можешь, и все!
А еще Катя часто мечтала вслух.
