Хорошо, предположим, потратим кучу времени, вытянем. А он метров через сто опять в грязь навернется. Вот и проехали мимо. Бывает и так на войне…
Место, где нам приказали дислоцироваться, оказалось, опять-таки везение, совершенно безлюдным. На том пути, что мы уже прошли, примерно с полкилометра от нас не было ни единой живой души – а впереди, судя по тишине, тоже никого не оказалось. Оно и к лучшему. Неловко как-то было бы смотреть, как они там на дороге в грязи бултыхаются."
"Часового я на всякий случай выставил, хотя он и был совершенно ни к чему.
Впереди на протяжении километров примерно пяти располагались наши передовые части. Авиация не грозила. Разведчиков или диверсантов немцы вряд ли стали бы посылать, отступая, да еще в таких условиях. Но все равно часовой нужен.
Ребята стали прикидывать, как бы сварганить пару костерков, чтобы чаек вскипятить, а обед – сухим пайком. Лес вокруг промок насквозь, но наши умельцы ухитрились бы все же разжечь костры, у нас был немецкий сухой спирт в таблетках, да и пороху из патронов можно подбросить.
Чайку горячего очень хотелось.
Четверых я отправил искать хворост более-менее посуше. Остальные остались на месте. А сам я пошел к обочине, стоял на опушке, от меня до дороги было метров пятнадцать поросшего травой пологого откоса. Все равно делать было нечего, вот я и смотрел на дорогу, прикидывал, глубоко ли здесь.
Тут они и появились из-за поворота, двое. Дорога там выписывала крутую дугу, так что видимости вдоль нее в обе стороны было метров по сто, не больше.
Двое. Офицеры. Издали видно, что наши. Шли спокойно, неспешно, по мокрой траве. Увидели меня издали, но шли дальше без малейшей заминки. Еще издали мне в них показалось что-то не так – когда они прошли примерно половину расстояния от поворота до меня, я наконец сообразил.
Они оба были чистенькие. Невероятно чистенькие, будто с парада. Нет, не в парадной форме, в гимнастерках и галифе, с полевыми погонами, но все на них было чистейшее, словно бы даже четверть часа назад отутюженное.
Ну безукоризненно чистенькие! Только сапоги – шикарные хромачи у обоих – по щиколотку чуточку грязцой припачканные. А так – все чистейшее, награды сверкают, словно только что зубным порошком начищенные, звезды на фуражках и погонах тоже сияют.
Артиллеристы, я уже мог рассмотреть: канты, околыши, эмблемы на погонах… Майор и капитан, самого обычного вида, лица как лица.
