Никто не понимает, что это такое, но ведь можно рассуждать логично… Лешка наступил – и раздалось… А твои саперы, капитан? Они же должны были подвал вдоль и поперек излазить? И что, никто не слышал?
И подумал я, что он прав. Все совершенно логично: если голос раздался после того, как Лешка наступил на плиту, то и те из моих, кто здесь был, должны были слышать. Почему не доложили? Я на их месте, пожалуй что, тоже не доложил бы – чтобы не подумали, что допился до чертиков. Плита в полу разговаривает. Как это Лешка сунулся к командиру? Ну да он отчаянный…
– Товарищ полковник, – сказал я.
– Завтра обязательно опрошу личный состав, узнаю, кто именно здесь был…
Он сцапал меня за портупею, притянул, глаза шальные, упрямые:
– Поедешь сейчас. Узнаешь, кто проверял подвал, поговоришь… а потом возвращайся и прихвати людей, сколько считаешь нужным. Чтобы сковырнули мне эту каменюку к чертовой матери. Пусть инструмент возьмут… ну, тебе виднее какой.
Ясно, что вожжа ему под хвост попала качественно. Причины были понятны уже тогда: ну вот не хотелось ему просто так оставлять непонятное.
Непременно хотелось докопаться. Таких людей хватает, и наш полковник был как раз из них…
– Есть, – сказал я, поскольку ничего другого не оставалось.
Он оглянулся на Бутейко, хмыкнул:
– Писа́ть будешь?
Майор, глядя ему в глаза, подобравшись, ответил с кривой ухмылочкой:
– Чтобы в дивизии решили, что я до чертиков допился или с ума сошел? Нет уж, благодарю покорно. По моей линии не усматриваю причин для разработки данного… явления.
Он вообще был ничего мужик. Вредный, но справедливый. Если случится что-то реальное, лежащее в его компетенции, мог нервы вымотать – не приведи господь. Но никогда, как говорится, лишнего не приписывал.
Я поехал. Домчали мигом, Лешка гнал со своей обычной лихостью – и видно было, что хотел бы порасспросить, но не решается.
Общую тревогу устраивать и поднимать весь личный состав не было нужды. Достаточно было разбудить одного из моих лейтенантов, ведавшего канцелярией, – применяя неуставной термин.
Саперам, как ни одному другому роду войск, описывая свои действия, приходится писать кучу бумаг с развернутыми пояснениями: кто, где, когда и как. Это пехотному командиру нет необходимости отписываться в трех экземплярах, где именно он поставил «максим», а у нас приходилось указывать все точно. На тот случай, скажем, если потом напакостит незамеченная мина или минирование не дало ожидаемых результатов, или… Ну, в общем, бумаг писали уйму.
