Лечу я, и вот этот гад уже буквально в метре от меня, стоит, с ошеломлением справиться не может, сука такая… Справа от меня уже началось: пара-другая выстрелов, а главным образом – рык, возня, ляск, удары… Звуки при рукопашной такие, что их словами и не опишешь. Жуткая вещь…
И вот он, гад, передо мной, ну буквально как мешок на перекладине, челюсть отвесил, майка к пузу прилипла… Я с разлету сделал классический выпад, целя ему в пузо чуть пониже того местечка, где ребра сходятся, снизу вверх… И – эххх! Со всей силушки.
"
"Тут скрежетнуло что-то, лязгнуло, удар, сопротивление получилось таким, словно я с разбегу и со всего размаху засадил штыком в броневую плиту. У меня чуть карабин из рук не выбило. Но какая ж там броневая плита, мать твою, если я что есть мочи поранул штыком в пузо, лишь майкой прикрытое?!
А фриц стоит целехонек. А штык у меня, я во мгновенье ока увидел, наполовину согнут и покорежен…
Ни удивиться я не успел, ни подумать что-то – некогда было.
Опять-таки четко, не рассуждая – намертво умение в тело вдолблено! – перекидываю карабин в руках и прикладом фрица прямо в рожу.
А затыльник у приклада, между прочим, окован стальной полосой чуть ли не в полпальца толщиной, и если заехать в лоб со всего маху, то второй раз бить уже и не надо, аллес капут…
И опять все так, словно не во фрицевскую морду я прикладом двинул со всей своей молодой силушки, а танку по борту долбанул. И вот на сей раз карабин у меня из рук вышибло…
Вот тут я на какие-то секунды, скажу честно, себя потерял совершенно.
Ну не бывает такого! А он, сволочь, выхватил нож – и на меня. Тут только я опомнился, рывком нагнулся за карабином, запнулся, полетел кубарем, но оружие уцапать успел. Вставать некогда – пока я буду вскакивать, он меня ножиком достанет… Так что я, лежа, затвор передернул и бабахнул ему в грудь снизу вверх – он уже надо мной…
И снова – ничего! Пуля куда-то с визгом срикошетила. А фриц, невредимый, сразу видно, изготовился, чтобы на меня прыгнуть, навалиться, ножом садануть с размаху.
Карабином бы заслониться, руку с ножом отбить, но я от всех этих чудес оцепенел, будто парализовало меня, лежу и смотрю, как он скалится, как чуть приседает перед прыжком…
И тут вырастает у него за спиной Афоня Клюкин, размахивается от души – и хрясть его прикладом по затылку! Но не кованым затыльником, а боковиной приклада.
Звук, я вам скажу… Будто арбуз лопнул, когда по нему со всего размаха доской грохнули.
