И только мужская рука, мягко поглаживающая моё колено, даёт понять, как многое Костя хотел бы ещё сказать…
Глава 47
Кажется, ещё немного, и я провалюсь в сон… Тело настолько расслаблено, что любое движение даётся нечеловеческим усилием…
Но, несмотря на это, я всё же невесомо провожу подушечкой пальца от живота до ключиц, плавно веду руку вверх до самого горла так, как всего несколько минут назад это делал Костя. Даже сейчас чувствую, как он настойчиво ласкает ладонью мой живот, уверенно направляя пальцы ниже, забираясь под трусики, нетерпеливо стягивает с меня бельё.
Даже сейчас ощущаю его жадные поцелуи, мощные ритмичные толчки внутри себя.
Я до сих пор слышу его жаркий шёпот на ухо и горячее, сбивчивое дыхание в шею.
Я отчётливо помню, как мои набухшие, чувствительные соски трутся о его голую грудь, а я сама ещё крепче прижимаю его к себе, как будто этот мужчина снова является центром моего мира. Он резкими движениями входит в меня неистово, неудержимо, крепкой хваткой придерживая за бёдра.
Его пальцы несомненно надолго оставят следы на моей коже, но мне это абсолютно безразлично. И я точно знаю. Если бы на моём теле можно было оставить несмываемую метку принадлежности, Костя, не задумавшись ни на секунду, выжег бы её чётким контуром в качестве предупреждения, что на его территорию посторонним заходить опасно."
"Его прикосновения – это что-то невероятное. Они наполняют жизнью, внутренним огнём и страстью. И даже если я уже совершила и так слишком много ошибок, я не просто вновь наслаждаюсь нашей близостью.
Я намерена отныне делать это постоянно…
Ощущение неги всё ещё не покидает меня, обволакивая своей мягкостью и защищённостью. Но непонятные, посторонние касания к груди заставляют перевернуться на бок и открыть глаза.
И всё-таки я совершенно бесстыдным образом вырубилась, пока Костя был в душе.
– Привет, спящая красавица.
– Прости, я кажется, уснула…
– Надеюсь, это я так тебя утомил, а не работа.
– От скромности не помрёшь.
– Да, я не застенчивый.
И кстати. Твоя усталость оказала мне услугу, – Костя твердо накрывает мою ладонь и настойчиво ведёт ею по моему животу вверх. Останавливается лишь тогда, когда я касаюсь подвески, подаренной пять лет назад. Привычным жестом любовно потираю её между пальцами и понимаю: что-то не так. Костя не сводит с меня настороженного взгляда. А я смотрю на шахматную королеву и тут же замираю.
На цепочке теперь висит не только ферзь, но и элегантное золотое колечко.
