Я оглядываю лица – проверяю, нет ли тут кого-то из наших детей, но еще рано, а они вчера вечером ходили развлекаться. Я снова занимаюсь сноубордингом и вполне могу еще попробовать сделать бэкфлип.
Мы плывем над чахлыми деревьями, деревянными сараями, в которых находятся механизмы, и кресельными подъемниками, которые сейчас не работают. Под нами бурным потоком несется река. Вода в ней не прозрачная, серо-голубого цвета, это фактически растаявший снег. Я думаю о другой реке – замерзшей реке, которая течет так медленно, что человеческий глаз неспособен уловить это движение.
И о телах, которые возможно плывут по ней.
«Нет. Не думай об этом».
Вскоре мы оказываемся над линией деревьев. Яркие пурпурные цветы растут везде в альпийской тундре под нами.
– Мне здесь нравится, – говорю я.
– И мне тоже, – отвечает Кертис. – Я раньше здесь катался с сестрой.
Я выдавливаю из себя улыбку. Он почти не упоминает ее теперь, и я не знаю, думает ли он о ней или нет, а если думает, то как часто.
Мы пересаживаемся в другой вагончик, и он поднимает нас на ледник, где и летом можно кататься на лыжах. Температура воздуха здесь на целых двадцать градусов ниже, чем там, где мы садились на подъемник. Я бросаю взгляд в будку оператора, когда мы проходим мимо нее, и из нее на меня смотрят знакомые голубые глаза, что приводит меня в ужас. Мурашки бегут у меня по коже.
Но это только отражение Кертиса.
Глупо бояться. Мне уже пора бы привыкнуть, потому что по крайней мере раз в день мне здесь мерещатся или Саския, или Одетта.
Это цена, которую мне приходится платить за угрызения совести.
Кертис не стал рассказывать своей матери то, что узнал про последние часы жизни Саскии. Как он мог? Вместо этого, после долгих споров, он отдал ей пропуск Саскии на подъемник и сказал, что его недавно нашел во время прогулки по горам один из местных жителей Ле-Роше. Это доказательство того, что она тренировалась на горе в день своего исчезновения. Ее смерть, хотя и преждевременная, была трагической случайностью во время занятия любимым делом.
Теперь этот пропуск на подъемник вставлен в рамочку и смотрит со стены в доме родителей Кертиса и Саскии, среди целой галереи ее фотографий. Каждый раз, когда мы приходим к ним на ужин, за нами наблюдает добрая дюжина голубых глаз.
Кертис берет меня за руку, когда мы идем по льду к сноупарку. Он качает головой при виде снежного покрова.
– Если еще подтает, то кататься будет не на чем.
