Брент опускает плечи и как-то весь сжимается, словно из него ушла жизнь.
У меня ком стоит в горле, при этом я чувствую сильнейшее волнение. Саския жива или нет? Может, она все еще была жива, но без сознания, когда они везли ее на подъемнике. А когда они добрались до верха, она медленно пришла в себя. Я рисую картинку у себя в сознании: Саския расстегивает молнию, вылезает из сумки и скрывается… Вот только где?
– Это я, – сдавленно произносит Кертис.
– Что ты? – не понимаю я.
– Это я сделал.
Я убил ее.
Я ошарашенно смотрю на него. Мне очень хочется, чтобы это было неправдой. Кертис убирает руки, закрывавшие его лицо.
– Тот вечер в баре «Сияние». Она же была ходячей катастрофой. Она разрушила и испортила все, что могла. Мы с Дейлом не смогли участвовать в соревнованиях. Одетта была дико расстроена. А ты, Милла, была готова сломать себе шею, только бы победить ее. Это было уже слишком. Я хотел заставить ее помучиться, как она мучила всех нас.
Я неотрывно смотрю на него, стараясь понять, как тот мужчина, с которым я провела прошлую ночь, мог…
– Но как? – слова застревают у меня в горле.
– Вначале я отправился к хафпайпу, но она еще не зарегистрировалась. Тогда я решил, что поймаю ее, когда она будет выходить из вагончика фуникулера. Я заставлю ее понять, что она наделала. Когда я добрался до причальной платформы, то увидел ее сумку для сноубордов уже в одном из «пузырей». Так что я побежал по склону на ледник, хотел догнать Саскию, а увидел Брента и Хизер.
Мы разделились, чтобы осмотреть здание, а я вышел на площадку с шезлонгами и заметил ее сумку на снегу. Я пошел к сумке, но Саскию так и не увидел. Сумка стояла у самой расщелины. – Он встречается со мной взглядом. – Я смог придумать только одну вещь, чтобы с ней поквитаться. Я вспомнил, что она сделала с твоим сноубордом. – Кертис зажмуривается. – И я столкнул сумку в расщелину.
О боже.
– Если бы я знал, что она в сумке…
Кертис замолкает.
Он сидит неподвижно и молча, словно его парализовало из-за того, что он сделал.
Я бросаю взгляд на Брента.
– Она была уже мертва, – говорю я.
Брент понимает мой намек.
– Да, она была уже мертва, братишка. Совершенно определенно. Я не видел, чтобы сумка двигалась. У Хизер была истерика.
Но я слышу сомнение в наших голосах. Кертис сидит, прижимая костяшки пальцев к глазам. Он никогда себе этого не простит.
