Саския раздумывает о том, что прошлая ночь значила для меня, или о том, хватит ли у меня смелости, чтобы сообщить о случившемся Одетте?
Нет, тут не только это.
Она хочет, чтобы я рассказала обо всем Одетте.
Предпочтительно прямо перед чемпионатом Великобритании, чтобы выбить ее из игры и дать шанс самой Саскии выиграть или хотя бы выступить лучше Одетты. На мгновение мне приходится ухватиться за стену. Прошлая ночь для нее ничего не значила. Она играла со мной, как играет со всеми остальными.
– Хизер и Жюльен правы, – говорю я.
– Ты просто эгоистичная сука, которая не думает ни о ком, кроме себя.
Саския продолжает ухмыляться и влезает в джинсы.
Я поворачиваюсь к ней спиной. Хизер и Дейл; Кертис и Брент. Джасинта. Она принесла боль нам всем. Я не могу позволить, чтобы это сошло ей с рук. Только ведь сойдет. Она всегда как-то выкручивается.
Плохо осознавая, что я делаю, я варю кофе. Саския продолжает одеваться у меня за спиной. Мне не следовало бы это делать, но я сделаю.
Я протягиваю ей кофе и жду, пока она не выпьет чашку до дна.
"
"– Надеюсь, что ты сломаешь себе шею, – говорю я.
Улыбка застывает у нее на лице. Что-то мелькает в ее голубых глазах. Она застегивает молнию на куртке и выходит за дверь.
Мне наконец удалось ее задеть? Поколебать ее уверенность? Я не знаю. Даже после нашей интимной близости я не уверена, что способна понять ее.
* * *Мое сердце продолжает сильно колотиться в груди, когда я захожу в вагончик фуникулера. Мне не следовало этого делать. Не перед такими крупными соревнованиями.
Я зашла слишком далеко.
О, проклятье! Одетта – последний человек, которого я хотела бы сейчас видеть. Я сжимаюсь, когда она подходит ко мне и целует в обе щеки. Она чувствует на мне запах своей подруги?
– Ты видела Саскию? – спрашивает Одетта.
Я сглатываю и отвечаю:
– Нет.
– Мы собирались вместе позавтракать.
Одетта выглядит обеспокоенной, и я вспоминаю, как она вчера вечером вылетела из бара «Сияние». Я до сих пор не знаю, из-за чего они поругались.
Я смотрю через ее голову на очередь желающих сесть в вагончик фуникулера.
Саския где-то среди этих людей? Что бы ни случилось, мне нужно добраться до Саскии раньше Одетты и сказать ей, что я не имела в виду то, что сказала утром. Одетта не должна узнать о нашей совместной ночи. Она будет в отчаянии.
– Ты сильно нервничаешь, – замечает Одетта.
У меня горят щеки. Кажется, что ее серые глаза всегда замечают то, на что никто другой не обращает внимания.
Она подводит меня к окну.
