– Проснулась? А я уже было порадовался, что ты отправишься к праотцам.
Нарочито небрежный тон, поджатые губы. Вот только усталый взгляд человека, проведшего больше суток без сна, выдавал говорившего с головой. Все ж заботился, переживал.
Илас и вправду почти был уверен, что девчонка не выживет. Слишком хрупкая. Не годна она для таких испытаний. И тащил он ее с собой из одной своей природной упертости, за кою был не раз бит судьбой. Своих не бросать ни в бою, ни в плену. И неважно, любишь ты того, кого тащишь на плечах, или ненавидишь.
Он свой. И точка. То, что с кровавыми соплями, с треском костей и рваными ранами было вбито в сознание на приграничье, за один день исчезнуть не может. Впрочем, даже служба не изменила характер Иласа: гордый, язвительный, порою резкий до грубости, надменно-спокойный. Хотя с появлением этой пигалицы блондин все чаще ловил себя на том, что сдерживаться стало в разы сложнее."
"Еще месяц назад его жизнь, хоть и не размеренная, все-таки имела какой-то свой особый, но порядок.
Привычная маска холодного циника, уже настолько сросшаяся с лицом, что давно и прочно забыто, что же там, под ней. Сейчас она слезала змеиным выползком. Илас привык, что его манера общения сама по себе устанавливает зону отчуждения для тех любопытствующих, которые норовят залезть под кожу, в душу.
Язвительным, холодным и надменным он был для большинства из окружения. Лишь те, с кем поневоле приходилось делить и стрелы, и руду, текущую в жилах, там, на приграничье, в другой жизни, в другом мире, там знали его иным.
И то немногие.
Здесь, в столице, он выбрал для себя роль этакой каменной глыбы, с которой мастерски справлялся. Благо высшее общество не видело в этом ничего странного. Прикрывшись веерами и нюхательными табакерками, оно шептало, дескать, породу не раздавишь и Иласу есть в кого быть таким. Алияс-Гронт как-никак слыл тем еще презрительно-горделивым мерзавцем.
Впрочем, несмотря на данную репутацию среди фьерр и фьеррин, блондин считался «обворожительным сукиным сыном» и имел немалый успех у дамского полу, чем иногда беззастенчиво пользовался.
Мужчина уже давно подметил, что чем неприступнее с виду крепость, тем старательнее ее пытаются осадить настойчивые фьеррины. И дело здесь даже не в красоте и титуле, хотя они выступают приятным довеском: азарт охоты присущ не только мужчинам.
