Хотя нет-нет да и косила на Иласа, который уже по колено шел в реке.
Переправляться по такому холоду было чистым безумием. Хоть и не стремнина, славящаяся пенными бурунами, но зато околеть можно на раз. Илас уже покрылся гусиной кожей, но все равно упрямо брел уже по пояс в воде. Река, пусть и не широкая, но до дна в плёсе не достанешь. Похоже, под ногами Иласа как раз закончился перекат, потому как мужчина резко ухнул в воду по шею. Вцепившись одной рукой в лошадиную холку, второй начал активно загребать.
Больше ждать было нечего, разве что дружелюбной погони, что все ближе с каждым вздохом, и Васса решилась.
Зайдя в воду, она первые мгновения еще чувствовала ступни, но через три шага ноги окончательно онемели, и девушка практически волоком пошла поперек течения. Рука, на которую петлей была накинута уздечка, готова была вывернуться из сустава, потому как лошадь желала побыстрее выбраться на противоположный берег, а вот дурная хозяйка почему-то в самый неподходящий момент решила освоить один из древнейших стилей плавания – топориком.
Илас, выйдя на сушу, встряхнулся, словно борзая, и оглянулся на невольную напарницу. Та уверенно шла ко дну.
«Да что же ты творишь!» – оказалось единственной цензурной мыслью мужчины.
Вассе было уже все равно, вверх или вниз несет ее течение. Тело, сведенное судорогой, мало что чувствовало. Выбралась лицедейка на другой берег скорее вопреки, нежели благодаря судьбе, и своим спасением была обязана упрямому норову спокойной с виду лошадки, не пожелавшей идти на знакомство к речной хозяйке.
Когда кобыла выволокла девушку на прибрежную полосу, Илас подхватил недоутопленницу и сам потянул ее к берегу.
– Я тебя спасать не нанимался. Если хочешь убиться – сделай это один раз и качественно, так, чтобы без шансов на спасение.
На эту душевную речь лицедейка лишь улыбнулась. Она чувствовала себя словно пьяной, ее так и подмывало рассмеяться. Почему-то взгляд девушки зацепился за полинявшие незабудочки на батистовых подштанниках блондина. Отстраненная мысль: «В таких на свидание к любовницам не ходят, не солидно как-то», – так и рисовала в воображении Бертрана, в этих самых исподниках удирающего через мезонин от ревнивого мужа очередной пассии.
Худые волосатые ноги тащившего ее спасителя, что виднелись из-под подштанников, повели мысли девушки в другую сторону: «И чего Илас такой тощий, словно щепка? Недокармливали его, что ли? Хотя нет – рост-то, вон какой вымахал. И жилистый, сильный. Вот как меня легко тащит.
