Но аудиенция на этом не закончилась. Дверь приоткрылась, явив охранника, а следом за ним Иласа и Леша.
Пацан имел вид крайне помятый и фингаловатый, но держался бойцовым воробьем. Илас же был похож на человека, который завтракает, обедает и ужинает исключительно уксусом. Но все это ровно до того мига, как вошедшие увидели новоиспеченных супругов.
Леш засиял не хуже злотого, кинувшись с объятьями. Блондин же придирчиво осмотрел Эрдена и, увидев у того на груди брачную подвеску, перевел взгляд на Вассу.
– Успел-таки, засранец… – комментарий тихий, скорее, для порядка, но дознаватель услышал и широко улыбнулся.
Пока мужчины играли в гляделки, Леш с упоением рассказывал Вассе историю своего чудесного спасения: он просто сообразил, что ему под силу создать броню из железа от пола до потолка. Это юный магик и сделал.
Илас сверлил Эрдена взглядом долго и основательно, но наконец оторвался от этого занятия под настойчивые требования Вассы поведать о том, как же он спасся.
Рассказ блондина получился до безобразия скупым.
– А у меня для вас радостная новость.
Леш замер, не иначе в ожидании чуда. Илас, убедившийся на собственной шкуре, что значение слова «радость» судьба трактует как-то иначе, нежели обычные смертные привыкли думать, приготовился к очередной пакости жизни.
– Вы вместе с нами отныне деканы в школе чародейства.
Новоявленные деканы были рады известию, как зайцы половодью: только что не кинулись топиться от счастья."
"Спустя два дня состоялась та самая злополучная церемония.
На великого инквизитора, борца с ересью, было возложено воспитание юных магических дарований. Всерадетель скрипел зубами и плевался ядом. Хоганова десница постоянно почесывался, глаза дланника слезились гноем, но к этому его состоянию придворные за последние несколько седьмиц уже привыкли и просто старались держаться в отдалении.
После того как официальная часть приема была закончена, Васса с Эрденом на правах влюбленных молодоженов поспешили удалиться. Илас под предлогом сопроводить молодых супругов до кареты тоже улизнул.
Леш остался в компании угрюмого инквизитора.
– Ну пошли, что ли? – невесело протянул великий и ужасный.
Пацан лишь кивнул, соглашаясь. Оставаться в резиденции ему совершенно не хотелось. Он чувствовал здесь себя как диковинный зверек, выставленный на потеху толпе: все глазеют, обсуждают, только что не тычут пальцем.
В одном из коридоров, по которым Леш с инквизитором проходили, их ждала не то чтобы уж совсем неожиданная встреча.
