Так скоро, что мозг не успел выключиться, спасая хозяина от правды бытия. На осознание смерти реакция разная. Если приход костлявой ожидаем – затянувшаяся болезнь ли, старость, – часты слезы, стенания и причитания. Внезапный, случайный уход – немые слезы или сухие глаза, полные боли и отчаяния, а вот такой финал – когда из твоей (ну хорошо, из руки твоего друга)… Понимаешь, что и ты так же отнимешь жизнь, не задумываясь, лишь спасаясь, но от этого все равно муторно на душе.
– Рефлексия закончена? Тогда бежим.
– А Илас? – Васса непроизвольно глянула вглубь коридора."
"– Он прикроет. – Дознаватель замолчал, отведя взгляд, и девушка поняла. Брата, нечаянного, ершистого, язву по натуре и благородного по духу, успевшего стать близким, до мозга костей родным, она больше не увидит… Проглотив так и не выступившие слезы, девушка решительно поднялась. Смерть Иласа не должна быть напрасной.
Чайная комната, зал двадцати колонн, портретная галерея. Эрден мчался ищейкой, взявшей след.
Успеть до начала приема, застать императора в его покоях. Расположение зимней резиденции он знал хорошо. Такие вещи, как планы императорских дворцов, надобно помнить наизусть тем, кто отвечает за покой в империи, даже если бывать в оных доводится не часто. Жаль, что потайные ходы на тех схемах, что выдают дознавателям, не обозначены.
Дойти до намеченной цели им не дали. В конце галереи их ожидал стрелок. Два куля, один в сером дознавательском мундире с красной перевязью, другой в одежде зеленого сукна с желтым шитьем – излюбленное сочетание цветов у веремцев – явственно свидетельствовали, что намерения у их противника весьма серьезные.
Эрден грудью заслонил девушку, оттесняя ее в эркер и уводя тем самым с линии обстрела. Леш, загипнотизированно повторил маневр дознавателя. А потом сам неожиданно для себя шершавыми, обветренными губами произнес:
– Я смогу их остановить. Наконечники стрел. Я слышу металл, он поет, дивно поет…
И отодвинув рукой друзей, смело шагнул вперед.
Летящую арбалетную стрелу не увидеть обычным глазом, зато явственен результат ее полета. Но только не в этот раз. Пернатая предтеча смерти, пущенная движением курка в полет, по мере приближения к пацану замедляла свой ход. Зависнув напротив лица Леша, она качнула хвостовьем и, развернувшись, полетела обратно, навстречу столь вольно выпустившему ее хозяину, все ускоряя ход.
