– Изначально инквизиция создавалась не для отлова людей с даром, а для того, чтобы все, кто творит чернокнижную магию (порчу ли, мор ли насылает, убийство с применением темных сил), были пойманы и понесли наказание. Для магических преступников, в общем.
Эрден перевел дух, оглядел слушателей, притихших и внемлющих ему, и продолжил:
– Но всерадетель убедил императора, что вся магия – есть ересь и преступление. Поэтому сейчас любой, отличный от других – пособник мракобесов. Это вдалбливалось в людские умы медленно, но постоянно: на ежедневных молебнах, на выходных проповедях, речами и делами проповедников и иже с ними.
Фанатики вроде этого армикопольского инквизитора – яркий пример последствий такой агитации.
Эрдена не перебивал даже язвительный Илас. Васса с Лешем и вовсе затаили дыхание, слушая столь крамольные речи.
– Меж тем, как оказывается, наш непрогрешимый всерадетель у себя под крылом собирал магиков, дрессируя их за монастырскими стенами, как послушных волкодавов, которых в нужный момент можно будет спустить с цепи, крикнув «фас!».
Если такое случится, перед хогановой десницей будет бессильна вся армия империи, вся охрана Ваурия тринадцатого. Поскольку иных магиков, кроме подчиняющихся всерадетелю, просто нет – их сожгут на кострах инквизиции.
– И ты хочешь сказать, что твой отец, великий инквизитор, ни о чем не догадывался? – Илас все же не утерпел.
– Скорее всего, даже не просто догадывался, знал. И не раз пытался поговорить о потенциальной опасности с императором.
– И почему не поговорил? – на этот раз поддела дознавателя Вассария.
– Уши великого императора залеплены патокой медовых речей хоганова дланника. Ваурий пригрозил, что если отец еще раз попытается завести об этом разговор – его самого ждет свидание с пеньковой вдовой. За наветы.
– И где искать справедливость? – подал голос Леш и тут же зашелся бухающим кашлем.
Ответить ему никто не успел. Васса в одно движение поднялась. Подойдя к Лешу и положив руку ему на лоб, выдала обвиняющим тоном:
– И что молчишь, что плохо себя чувствуешь? Да у тебя лоб как раскаленная сковородка, хоть яйца на нем жарь.
Не слушая оправдательного блеяния мальца, задрала подол и начала стаскивать сначала сапог, а потом и шерстяной носок. Эрден с двойным (чисто мужским и дознавательским) интересом наблюдал за процессом. У Иласа интерес был чисто мужской – о том, что девушка ищет каплевидную подвеску, он догадывался, поэтому просто наслаждался видом симпатичной, оголенной по колено женской ножки.
