Но прошло не меньше полутора свечей, прежде чем было выбрано место, устроившее обоих мужчин (лицедейка и малец благоразумно не вмешивались в дело, о коем хоть и имели познания, но не столь обширные, как у этих двоих). Не полянка. Скорее, прогалина в густом пихтарнике недалеко от дороги, скрытая пологом пушистых вечнозеленых ветвей. Разведи здесь костерок – с дороги не увидят, а дым по такой погоде, когда по небу плывут беременные и разродившиеся тучи вперемешку, теряется во мгле. Да и разлапистая пихта, раскинувшая ветви шатром, – надежное убежище от непогоды.
Эрден отвел коней к соседнему дереву и стреножил, расседлав и заботливо укрыв спины дерюгами от снега и кусачего ветра. Илас ловко затеплил костерок. Леш, загодя отправленный за хворостом, принес целую охапку, которой хватило не только на розжиг, но и на прокорм жадного пламени. Вассе же мужчины, хитро переглядываясь, торжественно вручили котелок.
Причину их настроя девушка поняла не сразу, а только дав знатный круг около стоянки.
Ни родника, ни ручейка, да даже захудалой калаужины, окромя грязевых луж тракта, поблизости не было. Снег, поваливший уже не крупой, а хлопьями, напоминавшими ошметки простокваши, навел лицедейку на мысль.
Когда Васса вернулась к костру с котелком, полным снега (его она стряхнула с пышных ветвей ели и пихты), мужчины были слегка разочарованы.
– Специально, да?
– Зато теперь я знаю, что моя жена хозяйственная и находчивая, – не моргнув глазом, выдал комплимент Эрден в чисто мужской манере.
За что чуть не получил потяжелевшим котелком по макушке. Вассу сдержала лишь мысль: проведи она сей маневр, и снег придется собирать по новой."
"– А вообще, именно этот отрезок восточного пути называют пустынным, – продолжил дознаватель как ни в чем не бывало. – Не потому, что здесь сухо, нет, вода есть, но под слоем белого мха, а ручьев, ключей, бочагов тут нет. Примерно трое суток пути так. Хотя, как ты видишь, деревьям влаги хватает.
– Ты тоже об этом знал? – Обличительный перст Вассы уперся в грудь Иласу.
Самодовольная ухмылка, призванная показать превосходство интеллекта над глупым противником, была красноречивее всяких слов. Леш, наблюдавший картину со стороны, плотнее закутался в плащ. Он бы, может, из чувства мужской солидарности тоже посмеялся над бестолковой девкой (хотя о том, что открытой воды на этом участке тракта нет, так же, как Васса, не знал, ну да это мелочи), но его знобило, и было не до зубоскальства.
