Опасение потерять…
Эрден и сам не мог понять: чем так зацепила его эта девчонка? Она не относилась ни к одной из двух, любимых мужчинами всех времен, категорий: ни тихая скромница (таких предпочитают брать в жены – они удобны), ни смелая блудница (а с этими интересно, феерично, посему чаще им достается роль любовниц).
Вассария не была красавицей в классическом понимании, да и манеры порою оставляли желать лучшего. И примером послушной добродетели, что так старательно на каждой проповеди восхваляли хогановы служители, она явно не была.
К манящим своей порочностью, обещающим ласки и тем привлекательным для мужчин фьеррам лицедейка тоже не относилась.
Хитра, изворотлива, практична и не пытается скрыть того – вот это да. Порою смела до безрассудства, порывиста, если действует сердцем, не головой.
Эрден усмехнулся. Таких, как эта девушка, он, пожалуй, в своей жизни еще не встречал. Она была настоящей. От макушки до пят. Даже там, в трактире, когда обжуливала коренного. Играла.
Но эта игра – без пустоты и шуршащей обертки фальши. Она жила, дышала тем, кем была в тот момент.
Дознаватель на следующий день, прокрутив в мыслях пару раз сцену первого их нечаянного знакомства, понял: как бы не везло в карты разбитной девице, а чтобы обыграть катал, нужно самому быть шулером. И следовательно, спектакль, разыгранный Вассой как по нотам – не что иное, как попытка спасти незадачливого драгуна, проигравшегося до портков и родовой подвески. Смелый, безрассудный в свой искренности порыв – редкость.
Этой своей «настоящестью», отсутствием лжи, даже когда врала, девушка и покорила Эрдена. Потому и не стал он отбрыкиваться от супружеского ярлыка, когда на приеме у герра Бертрана Вассарии понадобилась помощь.
Сейчас мужчина корил себя за то, что поддался доводам отца: дескать, с девушкой не случится ничего дурного за стенами монастыря. А как только ее вывезут из ворот обители Баяны, карету тут же перехватят свои люди… «Перехватили, догнали и еще раз перехватили, чтоб их!» – в сердцах думал Эрден.
Наконец запутанный узор следов стал складываться во вразумительную картину. Сначала Васса и какой-то мужчина подошли к одному костру, стояли, потом почему-то к другому. То, что стояли рядом два разных обоза, казалось очевидным, как и наличие двух лун на ночном небе. А вот у второго костра имелось что-то странное и, хотя следы сплелись клубком влюбленных змей, их узор был по-своему красив.
