Я беру в кулак ее волосы и тяну, заставляя Хейли смотреть вверх, когда мои губы набрасываются на ее. Я толкаю и толкаю, пока она не начинает опускаться на колени — только тогда мы разрываем поцелуй. Ее язык показывается, чтобы увлажнить губы, как будто девушка просит больше, даже не произнося слов вслух, и я подчиняюсь.
Тянусь к ее подбородку, приподнимаю и целую еще раз, прежде чем отвернуться."
"— Жди здесь, — говорю я.
Хейли даже не возражает.
Отсутствие протеста подобно музыке для моих ушей.
Хотя всего несколько минут назад мы, вроде как, даже поспорили, теперь все превратилось в величайшее блаженство.
Секс без последствий. Без вины.
Просто секс.
И, может быть, немного чувств.
Совсем капельку.
Такую крошечную, что она практически невидима.
И если кто-нибудь спросит, я буду отрицать, что они есть… даже если это так.
Глава 20
Хейли
Я сижу на коленях на полу, ожидая возвращения Томаса. Не сдвигаясь с места. Не задавая вопросы. Делаю то, что делают хорошие девочки — жду возвращения своего любовника.
Мне не кажется, что нужно двигаться или что-то говорить. Я довольна тем, где сейчас нахожусь.
Ну, кроме вибрации в моей заднице, но теперь, когда я так долго ее чувствую, я почти привыкла. Каждый толчок напоминает мне о Томасе и о том, как от этого мужчины у меня в горле застревает воздух.
Я подсела на него.
Подсела на то, чтобы отдавать себя такому, как он, тому, кому могу доверять, как подсказывает мне сердце.
Подсела на игру во власть.
Отвлечение.
Секс.
Потому что это все, что есть.
Боже, я лгунья, но отменная.
Чувствую его руку на плече и немного оттаиваю.
Он сказал, что я принадлежу ему. Что он владеет мной. Что я его.
И эти слова засели прямо в моей голове.
Сделали меня самодовольной и слабой в коленях.
— Руки за спину, — говорит Томас, и я подчиняюсь. Он обвязывает мои запястья чем-то мягким и шелковистым. — Я также надену кое-что на глаза. Не пугайся.
Перед моей головой появляется темный фиолетовый шарф, приближаясь, закрывая свет, пока Томас повязывает его вокруг моей головы.
От ткани пахнет им, и я представляю, как зимой профессор носит его под толстым пальто.
— Встань, — говорит он мне, и я поднимаюсь с колен.
Слышу, как он кружит вокруг меня, мягкий, словно прикосновение к коже, звук на заднем плане. Теперь, когда я не вижу, мой слух больше сосредоточен на звуках, и я слышу каждый его вдох и каждый отдающийся в горле удар сердца.
Его пальцы обвивают мою шею, и теплый влажный поцелуй опускается на ключицу.
