— Ну, ничего не поделать, — он снова поворачивается ко мне. — Послушай, я очень забочусь о своей репутации.
— Заметно, — усмехаюсь я. — Поэтому занимался со мной сексом? В целях поднять репутацию?
Прямо передо мной снова опускается его рука.
— Ты прекрасно понимаешь, что не знала, что я твой учитель, и я не знал, что ты моя студентка. Но, будь все иначе, я бы никогда не трахнул тебя.
— О, да неужели? Так ты сожалеешь, что занялся со мной сексом? Спасибо, что сказал.
Томас снова вздыхает и рычит, отворачиваясь, чтобы совладать с яростью.
— Не жалею. И трах с тобой не угробит мою репутацию. Ей конец, если люди узнают.
— Так ты хочешь трахать меня... только тайно, — подвожу я итог.
— Разве мы это не выяснили? — сузив глаза, спрашивает он меня. — Нет, Хейли, я ни о чем не жалею. Кроме того, Лесли узнала о нас. И это меня очень злит.
— Понятно... — веду бровью и отворачиваюсь.
Профессор делает еще один глубокий вдох.
— Ладно... просто... убедись, что она будет держать язык за зубами. Для всех. По поводу нас.
— Она не расскажет, — продолжаю настаивать.
— Просто следи за ней, — говорит он, глядя прямо на меня. — Если это выйдет...
— Не выйдет.
Томас закрывает глаза, не двигаясь пару секунд.
— Ладно, слушай. Думаю, нам нужно прекратить это.
— Прекратить что? — У меня отвисает челюсть. — Почему? Ты сердишься на меня или что-то в этом роде?
— Нет, не сержусь, — говорит он, сжимая кулак. — Я зол на себя. За то, что дошло до этого. За то, что она увидела нас.
— Я же сказала, что этого больше не повторится.
— Ты не знаешь наверняка. Это может оказаться кто-то другой. Кто угодно. Все это может вырваться наружу, — говорит Томас.
— Значит, ты просто хочешь сдаться? Прекратить?
— Да. — Он делает еще один резкий вдох. — Это было весело, Хейли. Пока не закончилось.
— Весело... — вторю я.
То, какими словами он называет нас, оставляет в моем животе чувство, будто кто-то хватает его и сдавливает.
— Да. И это было приятно. — Томас наклоняется и хватает свободную прядь моих волос, заправляя ее за ухо.
— Ты мне нравишься, Хейли. И мне нравилось наше время вместе, пока оно у нас было.
— Пока было? Мне не нравится такая формулировка.
— Ну, извини, но так я это называю.
— И у меня нет права голоса? — спрашиваю я с кислым выражением на лице.
— К сожалению.
— Черт, нет, — возражаю я.
— Пожалуйста... — Он потирает глаза указательным и большим пальцем. — Прошу, не усложняй.
— Усложнять? Как будто так чертовски легко взять и все прекратить.
