Подойдя к ним, Юрген с интересом заглянул в пергамент и, покосившись на Рольфа, считавшего в уме очередную задачу, задумчиво спросил:
– Думаешь, если он научится складывать несколько предметов и получать правильный ответ два раза подряд, станет человеком?
– Ну, от серой обезьяны точно отличаться будет, – усмехнулся Вадим.
– Сами вы обезьяны, – беззлобно огрызнулся Рольф, назвав правильный ответ.
Одобрительно кивнув, Вадим нехотя поднялся, от души потянулся и проворчал:
– Вот ведь чучело неугомонное, так и не дал поспать.
– Зачем тебе счёт, Рольф? – неожиданно спросил кормчий.
– Так, на всякий случай. Кто знает, что в жизни пригодиться может, – пожал огромными плечами великан.
– Лучше бы ты поучился корабли водить, – вздохнул Юрген.
– Ты же знаешь, кормчий, я не могу, – мрачно насупился Рольф, одарив его злым взглядом.
– А ты на меня не зыркай, как росомаха на волка. Лучше расскажи своему побратиму, почему ты не хочешь капитаном становиться, – огрызнулся Юрген, закладывая большие пальцы рук за пряжку ремня.
"
"Вадим давно уже заметил, что кормчий принимает такую позу, если впереди маячит неприятный разговор или серьёзное дело. Судя по скисшей физиономии Рольфа, эти симптомы и ему были хорошо известны. Покосившись на Вадима, гигант испустил тяжёлый вздох и, помолчав, тихо заговорил:
– Это случилось, когда мне только исполнилось двадцать и пять. Свейн велел мне взять корабль и идти с известием в дальний фьорд. Моим кормчим был мой друг, человек, с которым мы дружили с самого детства.
Передав весть, мы снова вышли в море. Это было наше первое плаванье, и мы радовались, как мальчишки. Айвен не заметил признаков шторма, и нас бросило на камни. Погибли все. Я один выжил. Один, – еле слышным шёпотом повторил Рольф, низко опуская голову.
– Но ведь приближение шторма пропустил не ты, а тот парень, – попытался утешить его Вадим.
– Я был капитаном, и должен был одёрнуть его. А я вместо этого сам веселился. В общем, из-за меня погибло много хороших воинов, а мой ярл потерял корабль.
Я хотел уйти в тундру, но Свейн не отпустил. Сказал, что теперь я должен сражаться один за всех погибших.
– Очень умно, – фыркнул Вадим, лихорадочно соображая, как вернуть этому странному человеку нормальное настроение.
– Ты же сам говорил, – повернулся он к кормчему, – что земля у вас суровая, боги тоже, и вы сами такие же. Так почему он один должен отдуваться за всех? Я знаю, он отличный воин и умный человек, но это не значит, что один должен отвечать за всех.