– Он заметил, как постепенно вытягивается лицо изумленного старлея. – Главная цель достигнута. Майор Лавров смог достать кейс, ради содержимого которого все и затевалось.
– Насколько я знаю, – осторожно сказал старлей, – в лагере боевиков остаются гражданские.
– Наши генералы, – Вежновец постарался сделать упор на этом слове «наши», – считают нерациональными любые действия по отношению к заложникам. Я сам считаю это неправильным, но ослушаться приказа не имею права.
– А как считает майор?
– Примерно так же, как и я.
Бросать их здесь нельзя, но переть напролом в лагерь боевиков тоже глупо. Дело в том, что задача нашей группы выполнена. Участь заложников – не наша головная боль. Поверь, так просто здесь их никто не оставит, и, я думаю, в скором времени будет сформирована другая группа для их освобождения.
– Почему вы говорите это мне, а не майору? Старший он, и я нахожусь у него в подчинении.
– Как раз-то в отсутствие его старшим являешься ты. Тебе, наверное, уже известно, что Лавров потерял транспорт и у него на руках раненый сержант.
Им пошли навстречу, но… Короче, пошли туда еще человек пять, чтоб помогли добраться. Две группы надежнее одной.
– Так это же черт знает сколько времени уйдет! Какой смысл во второй группе?
– Они идут по дороге. А это большое расстояние. Я вот что подумал: дорога не прямая, делает приличный крюк. Возьми с собой афганского парнишку– снайпера – он наверняка знает короткую дорогу. Главная задача – доставить кейс. Все остальное второстепенно. Насчет этого дай людям самые строгие инструкции.
– Хорошо. Я и сам считаю, что это необходимо, – Барханов озадаченно посмотрел на чекиста. – Но если Лавров решит иначе, без майора назад никто не полетит.
– Это не нам с тобой решать, – Вежновец вздохнул с притворным сожалением, и голос его опять принял командный тон: – Выполняй, старлей, потом доложишь.
Глава 18
Достав из небольшого шкафчика початую бутылку виски, Омар присел на огромную подушку. Отпив несколько глотков, бригадный генерал со злостью отбросил бутылку в угол шатра.
Ударившись о сейф, она разлетелась на мелкие кусочки. Звон битого стекла еще больше разозлил его."
"В эти минуты глаза боевика были налиты кровью, внутри его бушевала безудержная злость. Еще никто и никогда в жизни так не обходился с ним. Сейчас все его планы в одночасье рушились. То, что он строил с трудом несколько лет, в один момент могло превратиться в ничто.
«В моих руках был контейнер со штаммами сибирской язвы, но я упустил его.
